Чтение онлайн

Каргин с Немецким, 201-ой и 539-ой недавно вернулись. Сергей сейчас спал у себя в комнате, 539-ая рассказывала своим соразмерным друзьям про море, 201-ая проверяла работу с Пьер-де-Розетт, а Ярослав вот, решил побить грушу, его волосы даже не успели полностью высохнуть. О водяных сейчас знали только двое: те, кто их видел. Они пока решили не рассказывать, а всё тщательно обдумать.

– Как съездили? – спросила Алёна.

– Сойдёт… – Ярослав невольно посмотрел на правую покрытую недлинными тёмными волосками ногу, на голени свежее ранение со свежей мягкой бордовой корочкой. Алёна, конечно же, это заметила.

– Это кто тебя? – она присела, рассматривая повреждение.

Вдруг из коридора послышалось странное мычание. Мимо открытой двери прошёл Никита с пустым взглядом, жуя свой указательный палец на левой руке, ещё чудом не истекающий кровью. Потом короткий стук: похоже, Иванов врезался в стену. И удаляющиеся шаги.

– Очень интересная история… – Каргина абсолютно не удивило это.

– А что это с ним? – Тютчева указала на открытую дверь.

– Да кто его знает, – он подошёл и закрыл дверь, – может, проголодался.

– Очень смешно, – сарказмом ответила она. – А если серьёзно?

– Так может так и есть. Когда французы подохли, он мне весь мозг проел, мол, давай кусочек отпилим, попробуем. У каждого свои причуды.

– Он каннибал?

– Только на словах. Он такой же каннибал, как я алкоголик.

– Понятно… Так что с ногой?

– Интересная история… Очень сложная… Вообще, её надо всем рассказать, но мы с 201-ой не знаем, как её правильно преподнести. Ну, давай расскажу. Спускаемся мы за осьминогами, а точнее, за одним. Спускаемся, тут мне в ногу стрела каменная. Кровь, акулы, я её выдираю… И тут сзади мне на плечо рука кладётся: оборачиваюсь, а там… русалка, водяной. У него голова как у инопланетянина, на руках перепонки, ноги сросшиеся. На теле доспехи в виде чешуи. Он нас к себе забрал. Оказывается, они на нашем говорить умеют, и очень даже хорошо. Там он мне остановил кровотечение. Потом отвёл, так сказать, к Королеве. Она без доспехов, а просто, в своеобразном нижнем белье, и грудь… Мы с ней обсудили… Мне повезло с эмчами: это визитка! Из-за этого меня не убили! А они убивают всех, кто их видел! Мы поговорили, поговорили… Ну, они нам помогут…

– Них*ра себе! А осьминогов-то взяли?

– Да.

– Знаешь, Ярик, пока календарь позволяет… – Алёна припала губами к губам парня, они слились в страстном поцелуе, а дальше поглаживания, интенсивные движения, снятие одежды… на полу…

***

– О, Ярик, я тебя ищу! – Марк проходил мимо зала, когда оттуда вышла закончившая парочка. Лавров не пошутил по поводу их внешнего вида (вспотевшая одежда, взъерошенные волосы, учащённое дыхание), выдававшего то занятие. – Может, Никитосу какую-нибудь таблеточку дать? Есть успокоительное?

– А что с ним? – задал встречный вопрос Каргин.

– Я выяснил: у него семья погибла. Ну, он совсем полетел с катушек…

– Что, совсем плохо?

– Ходит, палец грызёт, в стены врезается, иногда кричит, головой бьётся об стены.

– Это ладно. Успокоительных нет, да и пока ничего не будем предпринимать. Вот если начнёт представлять угрозу нам и операции, то тогда придумаем что-нибудь.

– Ну, смотри. Если что, тебя ему скормим.

Они посмеялись.

***

– Рассказывай, – Ярослав откусил небольшое жёлтое яблоко и посмотрел 957-ой прямо в её зелёные глаза.

– Порадовать ничем не могу… – грустно произнесла она.

– А хоть немного удалось продвинуться?

– Удалось только панику у них останавливать. Я вообще начинаю сомневаться в успехе Пьер-де-Розетт. Всё-таки, мы слишком разные.

– Сомневаться – нормально. Это так же, как и страх, осторожность. Представь, что было бы, если бы пропал страх. Смерть, смерть, смерть…

– Работу, я так понимаю, мы не прекращаем?

– Конечно! Пока есть шансы, надо ими пользоваться. Тем более, глупо останавливаться на половине пути.

957-ая уже пошла, но Каргин её остановил:

– Подожди! Ты? Сомневаешься и спрашиваешь о прекращении работы? Ты? Ты же оптимистка.

– Да? А я не знаю, мне как-то просто грустно стало… Впервые…

– Дай-ка угадаю: с Алёной поболтала?

– Ну, поговорили немножко.

– Грусть заразна… Ладно, иди.

***

Утро следующего дня. К сожалению, о времени суток говорили только часы, которые сейчас показывали восемь утра. Ярослав сидел в столовой за маленьким столиком, с аппетитом уплетая примитивнейшую яичницу, макая в жидкий желток урожайный хлеб и запивая всё это дело хорошим зерновым кофе скандинавской обжарки с молоком и корицей. В помещение зашёл Сергей.

– Охренеть! Не спишь! Доброго утра! – произнёс Каргин с набитым ртом.

– Да блин, всю ночь хреново спалось, – ответил Немецкий, почёсывая почти всё тело, его загорелая кожа начала местами облазить. – Кофе есть?

– Варить надо.

– Блин, а растворимого нет?

– В растворимом даже кофе почти нет. У нас только зерновой… Говорил же, что сгоришь.

– И чё?! Ну, сгорел. Ничего мне не будет. Дядя говорил сметаной мазать, вроде…

– Ты свою родню поменьше слушай! Сметана – миф из прошлого. Посмотри в аптечке, там должны быть средства.

– Знал бы я, где у вас аптечка.

– Маленькие с необходимыми лекарствами – повсюду, а центральная «аптека», где всё, подписана. Отсюда выйдешь и направо.

– Это, – Сергей остановился у двери, – а ничего покрепче кофе нету?

Ярослав посмотрел на него презрительным взглядом и медленно помотал головой, Сергей ушёл, что-то ворча под нос.

Через минуту в столовую зашла Алёна.

– Ничего себе! На вас так подземная жизнь влияет? Доброго.

– Если оно доброе…

– Что опять не так?

– Спала плохо. Кофе где лежит?

– Там, – Каргин указал на шкафчик. – Ты мне эмчей не заражай депрессией.

– Им рано или поздно пришлось бы с этим столкнуться. Пивка нет?

– Так сложно без алкоголя, блин?!

– А чего плохого? – Тютчева поставила турку на включенную электроплиту.

– Мозг ясный.

– Иногда с алкоголем мозг яснее, – она засыпала несколько ложечек приятно пахнущего порошка и налила воды. – Ты тут со скуки не помираешь? Ты же заядлый рыбак.

– Знаешь, мне скучать не приходится. Работы много. Да и на рыбалку я выбираюсь. Раз в недельку.

– А я вот со скуки загнусь скоро.

– Может, от грусти?

– Может.

***

– Так-так… Аптека… Значит, должен быть медицинский спирт… – Сергей шёл между рядов шкафчиков с различными лекарствами, присвистывая. – Тут можно много протянуть… О, а это что? От ожогов… В том числе солнечных… Считается? Ладно, возьму, – он положил жёлтый тюбик в карман тёмно-синих джинсов. – Что-то я начинаю сомневаться, что тут есть спирт. Не, он должен быть! А, вот, двадцать пять миллилитров. А побольше? Хотя бы пол-литру… А, вот оно… счастье… пять литров медицинского спирта… – он взял стеклянную бутыль и тихо вышел из аптеки.