Чтение онлайн

Варвара растерла виски, отгоняя сон. Сидя это давалось уже труднее.

– - Туфель, - проговорила она не очень внятно, - ты сможешь заметить, когда я усну?

– Да.

– Тогда, голубчик, ущипни меня за ногу, - она покосилась на черное щупальце, свесившееся до самого пола, - только так, чтобы следов не осталось!

Теперь можно было откинуться в кресле и немножко подумать. До подъема тридцать четыре минуты, и все это время она сознательно не думала о том, что же находится за округлыми глазницами иллюминаторов. Ее оставили главной по кораблю, и прежде всего надо было не допустить, чтобы на борту хоть что-нибудь пошло не так. Хотя как это - "так", она не знала. Корабль был для нее чужим домом, и в его превосходных титанированных стенах она чувствовала себя хоть и в безопасности, но в глухой изоляции от всей Вселенной, словно запаянная в консервную банку. Лишенная ветра, запахов и тех живых волн, которые сделали бы для нее Чартаруму хоть на чуточку своей, она все эти пять с половиной часов провела в чутком напряжении, поначалу до предела обострившем все ее чувства, а затем незаметно притупившем их непобедимой сонливостью. Она знала, что принадлежит к немногочисленной породе существ, неспособных жить при затворенных окнах, и сейчас только и спасалась тем, что твердила себе: еще столько-то минут... теперь меньше... еще меньше... А потом ее ждала воля - холодный ветер чужого мира с запахом астраханского арбуза.

...паж похищен капибарами...

Два громадных грызуна бесшумно проскользнули за спиной, унося в зубах кукольную фигурку - тряпочного Пьеро с волочащимися по земле белыми лентами... Ой!

– Ты что, обалдел? Я же велела,- потихоньку, чтобы синяков не осталось!

Скоч высокомерно промолчал. Ладно, впереди еще не одна вахта, будет возможность сбить спесь с этих жужелиц. Сколько еще осталось? Двадцать две минуты. Вот уж никогда не думала, что спасательная экспедиция на незнакомую планету может вылиться в такую тощищу!

А между прочим, тоскливо бывает только от незнания. Был бы на ее месте Сегура - не сидел бы сложа руки, не маялся бы. Для начала придется научиться из сотен разрозненных снимков складывать единую панораму. А то лужайка за иллюминатором видна, нежно-аквамариновая, отравная; дальше - склон ступенчатый, елки на нем белые, полупрозрачные - вот и все, доступное ее пониманию. А вот где они сели, на материке или на острове, на побережье моря-океана или в глубинке - непонятно. Пока шли на посадку, все силы приходилось тратить на то, чтобы со стороны не казаться беспомощным котенком, у которого глаза на лбу и усы дыбом. А сели - тут уже было не до объяснений. Разумеется, и летяги, и Сусанин с Гюргом прекрасно разбирались в ситуации, но не приставать же к ним с вопросами!

А главный вопрос так и крутился на кончике языка: о каких это лабиринтах шла речь в обрывке радиограммы, случайно принятой на Степухе?

Но пока слово "лабиринт" никем произнесено не было, и Варвара решила терпеливо ждать. Прояснится - сами скажут. Не для балласта же взяли ее с собой!

Вторая загадка касалась самих потерпевших. Если экипаж был похищен, то кто дал сигнал SOS? Положим, технически это мог проделать и обычный экспедиционный киб, но ведь не по собственной же инициативе! Значит, кто-то дал сигнал и сам отправился в погоню. И тоже канул в неизвестность. Чтобы попытаться во всем этом разобраться, нужно как минимум припомнить все начинания с момента посадки...

– Привет вахтерам! Как дежурство?
– Сусанин в самом буквальном смысле влетел в рубку - раскачался на потолочной скобе, и перепрыгнув через присевшего от неожиданности Туфеля, приземлился точно у ног девушки.
– Ох, и здорово же здесь кувыркаться - раздолье Петрушке! Ну, рассказывай.

Еще бы не раздолье, сила тяжести на шестнадцать процентов меньше земной. Вот она отоспит свои шесть часов и тоже запрыгает не хуже Ригведаса. А пока - она свое дело сделала, первую вахту на Чартаруме отстояла.

– Корабль в полном порядке, за время вахты никаких происшествий!

– Да черт с ним, с кораблем! Что с ним сделается. Что за бортом?

– Ничего за бортом...

– Мерзко. Туфель, снимки движущихся объектов имеются - кроме собственного вертолета, как тебе, надеюсь, ясно?

– Шестнадцать.

– Давай смотреть, Варвара. Это по твоей части. Номер раз... Далеко. Что-то на верхнем уступе, да и солнышко уже к закату клонится... Страус?

– Это на горном-то склоне? По-моему, окапи.

– Во всяком случае, отнюдь не вышеупомянутая капибара. Смотрим дальше... Птичка. Номер три... опять птичка. Номер четыре... послушай, птицы это или летучие собаки?

– Послушай, Сусанин, это непринципиально. Прокручивай побыстрее, я спать хочу. Да, кстати, остальных подымать пора.

– Остальных я тоже поднял... Да что с тобой, мать моя, тебе, что, не интересно?

– Напротив, и даже очень. Поэтому крути скорее, что там дальше.

Дальше тоже ничего вразумительного они не углядели - где-то на пределе видимости мелькало нечто четвероногое и достаточно земноподобное, но ближе осмеливались подлетать только птицы - если, конечно, это были не млекопитающие. С такой-то благодатной силой тяжести здесь должно было обитать множество рукокрылых.

– Далеко и несерьезно, - устало проговорила Варвара.
– Вот вылезу из этой консервной банки, попробую на ощупь, поснимаю собственноручно, тогда и разговор будет другой. Да, а с вертолета делали прицельные снимки всего живого?

– Естественно, но сюда не передавали. Сейчас я его верну на подзарядку, тем более что проку с него... Короче, выспишься - и будет тебе снимков по самые ушки. Мохнатенькие твои.

Насчет пользы от вертолета - это он от досады. Собственно говоря, для того и послан был этот разведчик, чтобы по инфракрасному датчику фиксировать все живое, - это был простейший способ обнаружения пропавшего экипажа. Правда, в этом варианте как минимум требовалось, чтобы экипаж был еще жив... Но об этом никто, естественно, вслух не сказал. Гораздо больше надежды было на металл - никаких следов цивилизации с воздуха не обнаружили, так что любой сигнал весьма чувствительного металлодатчика, установленного на вертолете, уже приводил бы к решению задачи. Пряжки на поясах, застежки, возможно - оружие. Нет, не могла чувствительнейшая аппаратура проморгать все это.

И тем не менее никакого сигнала за шесть часов полетов не поступало.

Можно, конечно, было предположить, что всю группу похитили в голом виде, но тот, кто дал сигнал бедствия и совершенно очевидно бросился затем в погоню, - он же не мог это сделать без соответствующего снаряжения и хотя бы десинтора? Не рехнулся же он, в самом деле!

Разгадка напрашивалась, но она была столь нежелательной, что Сусанин вслух ее не высказывал - во всяком случае, перед Варварой, которой все равно несколько часов спать, так уж что понапрасну расстраивать. Но девушка и сама догадывалась: подземные пещеры. Тогда становилось ясно, почему с воздуха никаких лабиринтов не было замечено, - они находились где-то в глубине окрестных холмов.

– Ты там на камбузе не догадалась распорядиться?
– проговорил Сусанин деланно безразличным тоном.

– Догадалась. Куда подавать?

За время перелета; длившегося почти сорок часов, никому в голову не приходило заглянуть на камбуз - манипуляции с подпространством ни к еде, ни ко сну не располагают. Варвара вдруг почувствовала приступ бешеного аппетита, но насыщаться перед сном она себе не позволяла с детства.

– Никуда не подавать, - буркнул Сусанин, уже колдовавший с корабельным вычислителем.
– Мы там, без отрыва от конфорок... Ты-то спи. Через шесть часов разбужу.

– Чрез три!

– Разговорчики на борту! Сказано - шесть!

Варвара показала его спине язык и захлопнула за собой дверь. На площадку навстречу ей выпархивали отоспавшиеся бодренькие спасатели - "Что там? Как там? Варварушка, есть сигнал?" Как будто сами не догадываются, что сигналы - по нулям.

– Я бы вас разбудила.

Предпоследним из кубрика показался Гюрг. Ничего не спросил, поздоровался сдержанным кивком. Только глаза полыхнули - уж если что у него и осталось прежним, так это искры в глазах. Варвара каждый раз поражалась, насколько ей не приходится делать над собой усилие, чтобы казаться безразличной, - это получалось само собой и, кажется, уже в значительной мере соответствовало действительности.