Чтение онлайн

— Так себе угроза, кот.

До Мрыся, действительно способного ударом лапы отправить кого-нибудь в небытие, этому комку шерсти было далеко. Однако не зря Лео полагал некоторых кошачьих умнее некоторых же людей. Этот кот, кажется, нашел самый верный способ прекратить перемещения неугомонного гостя, попросту улегшись на него.

«Ну а почему нет? — решил Кай. — Не просто же так, я здесь».

— Вряд ли я исчезну, если бодрствую, — Кай не знал наверняка, но подобное предположение показалось ему логичным. В том же, что кот его понимал, он не сомневался тем более.

— Мря?.. — Адик прянул ушами.

— Я серьезно, — заверил Кай, и нет, его нисколько не смущал этот разговор, хотя кому-нибудь со стороны он и мог показаться странноватым.

Если бы кот мог пожать плечами, то непременно именно это и сделал. Однако он был умен. Потому вместо демонстрации никчемных человеческих жестов, принялся вылизывать лапу, разумеется, отдавая этому процессу всего себя.

По обиталищу прозвенело, послышались легкие торопливые шаги. Кот встрепенулся, стрельнул взглядом в Кая, мол, не балуй, и, поднявшись, поспешил к кухонной двери, по дороге пребольно наступив на живот.

— Спасибо, хоть не когтями, — простонал Кай, переворачиваясь на бок.

Кот ничего отвечать не стал, даже не оглянулся, боднул лбом дверь и вышел в приоткрывшуюся щель, а из щели к Каю прокрались звуки. Он верно расценил этот звон: гость подошел к жилищу Женьки и дал о себе знать.

Кай прислушался. Оба голоса были ему хорошо знакомы. Первый принадлежал Женьке, а другой — дяде Мите. То тут, то там всплывающий в разговоре «пельмень» не давал шанса ошибиться.

Сестрий, несомненно сказал бы, что подслушивать неприлично, но Кай никогда не обращал внимания на правила, устанавливаемые светлыми для других. Уж сами-то они нарушали их на каждом шагу. Потому Кай сосредоточился на разговоре и прикрыл глаза. Говорившие не таились, а потому этим и ограничился, не желая тратить силы на заклинания.

— Да, закатай его пельмень, Женечка, я ж говорю: спасать тво-го лунатика надо, — не впервые уже с тех пор, как Женька открыла дверь, говорил дядя Митя. — Он же ночью мне жизнь спас, п-нимашь?! А чего же я? Его брошу?..

Сейчас он хотя бы объяснял, поначалу же велел Женьке немедленно собираться, захватить аптечку и следовать «пулей» за ним. Только строгий тон и настойчивость девицы охладили пыл дяди Мити, заставив обстоятельно рассказать и о «с иголочки одетом дружке», и про жутких монстров, охотящихся за подаренным брелоком.

Умница-Женька подробно расспрашивала о мерзавце, стремясь сравнить рассказанное дядей Митей с тем, что запомнила сама. Благодаря ей у Кая появился более точный словесный портрет. И чем большими подробностями тот обрастал, тем сильнее ему не нравился. Нет, он точно не знал и никогда не встречался с этим человеком. Однако мог сказать абсолютно точно: внешностью и повадками мерзавец походил на типичного светлого мага, причем, имперского рода.

— Ну… судя по тому, что вы пришли ко мне в одиночестве… — начала Женька.

— Так я ж те и говорю: пропал! — кажется, дядя Митя хлопнул себя по коленям. Или в ладоши. — Меня спас — и пропал! Как в воздухе растворился! Коперфильдов недоделанных настругали, а я теперь мучайся!

— А монстры? — поинтересовалась Женька.

— В прах развеялись. Вот как твой лунатик с ними разделался, так и…

— Постойте. Дядь Мить, — остановила его Женька, — если Кай пропал, то почему я должна с вами ехать на какое-то кладбище? Вы, чего же, думаете, он там специально для меня проявится?

Мужик откашлялся и, похоже, впервые за время разговора задумался.

— А кроме того, мой лунатик, как вы его обозвали, преспокойно спал всю ночь и не по каким кладбищам не ходил, — решила добить его Женька. — Приснилось вам что-то, дядя Митя.

— Ну уж сон от яви… — начал тот, после чего разговор наверняка свернул бы на новый круг.

Кай откашлялся: достаточно громко, чтобы его было слышно в коридоре. Там, спустя пару мгновений, приглушенно ойкнули.

— Это чо ж… Правда? — переходя на шепот, спросил дядя Митя.

— А вы подумали, я вас обманываю? — сказала Женька, как почудилось Каю, с облегчением в голосе.

— Женя?.. — позвал Кай, чтобы у дяди Мити не осталось никаких сомнений. Мог бы — поднялся и сам засвидетельствовал визитеру почтение, только это было идеей не из блестящих. То, как Кай выглядел, только доказало бы, что он провел ночь где угодно, но не в постели.

Девица откликнулась дежурным:

— Уже иду.

— Ой, как некрасиво получилось, извини Женечка, — прошептал дядя Митя, но, вдруг осекся: — Но он же… — и тотчас умолк, наверное, махнул рукой и внезапно заговорил быстро и по-прежнему тихо: — Он точно меня спасал, можешь сколько угодно считать, будто я белочку словил, только подобных глюков не случается даже перебравши. Я медик в прошлом, я знаю. И ты его держись. Слышь, Евгения, настоящий он, ясно? Все, пока. Лунатику привет от меня и признательность. Не забуду.

Судя по щелчку замка, он сказал все, чего собирался, развернулся и ушел.

Кай открыл глаза, улыбка сама собой растянула губы помимо его воли: доброе слово и кошке приятно, некромантов же, как правило, не благодарят вовсе. И это обидно. Иногда. Но тем радостнее подобную похвалу — ни в коем случае не лесть, сказанную не в его присутствии — слышать.

— Я смотрю, настроение у тебя приподнятое, — заметила Женька, входя на кухню и окидывая его долгим взглядом. — В отличие от всего остального?

Кай помрачнел.

— Спрашивать, где тебя носило, не собираюсь. Частично доложили, — заметила она, придвинула ногой трехногий табурет и села к столу, оказавшись аккурат напротив него. — Собственно, у меня к тебе всего один вопрос. Вернее, два: как ты себя чувствуешь, и чем тебя лечить?

Кай пожал плечом, слегка поморщившись.

— Нас не лечат, — сообщил он. — Со временем проходит само, причем быстрее, чем у простых людей.

— Совсем? — не поверила Женька.

Кай тяжело вздохнул.

— Я некромант, — пояснил он. — Сильнейший из темных магов. Лекари — сильнейшие из магов светлых. И именно по этой причине не переносят нас на дух.

— Но сейчас-то ты не среди этих расистов.

— Кого?

Это слово было Каю неясным и никаких подобных ему он не знал.

— Тех, кто дискриминирует… тьфу, — Женька сообразила, что и такое определение, скорее всего, останется непонятым, — ненавидит других из-за цвета их кожи. Или из-за формы носа. Или характерных особенностей внешности.