Чтение онлайн

Дух погибшего Кай вызвал, не сходя с места, и тот подтвердил, что являлся последним из имперцев. Отсутствие языка нисколько не мешало призраку говорить.

— Остальные так или иначе уже нашли свою смерть, — уверял он.

— Своего подельника-то ты зачем убил? — спросила Женька. Она снова стояла возле Кая и держала его за руку, потому призрак ее и слышал, и видел.

— Империус погиб, — сказал он. — Мы все почувствовали это. Все… — он хмыкнул, — оба выживших. И означало это главное: тот, кто останется, примет мир под свою единоличную руку. Я должен был стать новым империусом! Мой род достаточно высок для такого. Языка меня лишили именно потому, что империус нынешний опасался смещения. Какой же правитель без языка, — он помолчал некоторое время, затем договорил. — Каритос наверняка воспротивился бы моему первенству. Он тоже высокороден. Как-никак все мы здесь элита, пресветлые из пресветлых. Я всего лишь устранил соперника.

— Какая омерзительная бессмыслица, — оценил поступок Кай.

— Не скажи! — взвыл призрак. — Мы пришли в мир, дарованный нам господом! Это наш мир, и тот, кто остался последним стал бы равен богу!.. — поддавшись эмоциональному порыву, он воздел над головой кулаки.

— Ты остался. Последним, — напомнил Кай холодно. — И как божественность? Ощутил всемогущество?..

— Не издевайся надо мной, некромант, — с горечью в голосе проронил призрак.

— Не стану, — произнес Кай. — Смысла оно не имеет. Да и сдается, ты уже понял, что россказни о божественности не имеют с реальностью ничего общего.

Попрощались они просто. Без заверений в чем-либо и лишних слов, ничего друг другу не обещая. Кая ждал долг. Со службы ведь его никто не отпускал. К тому же Женька видела, насколько он в родном мире нужен.

Когда Кай исчез —буднично и просто, без каких-либо любимых в развлекательном кино спецэффектов — она пошла бездумно бродить по окрестностям. На самом деле у нее тоже были дела, но сейчас сил на них не осталось, как не осталось их на мысли, сожаления, надежды. Наверное, если она захочет, сумеет перенестись в другой мир. Однако важным являлось то, что Женька не хотела. Ей нравилось в своем, пусть и в неидеальном и точно не в самом лучшем мире. У нее имелась любимая работа, служащая не только способом получения средств для существования, но и для самореализации. А самореализация, как утверждал Кай, именно тот смысл сущего, какому подчинено все.

К дому она подошла уже ближе к вечеру, присела на пустую лавку возле подъезда.

Наступали приятные глазу синие сумерки, к ночи обещали прохладу, но пока на улице было комфортно. Леха, завидевший ее от угла, осторожно приблизился, остановился шага за четыре.

— Да не бойся ты, — фыркнула Женька. — Солдат ребенка не обидит.

— Пиво будешь? — лысый приподнял пластиковый пакет.

— Буду, — кивнула Женька и полезла в сумку. — Только свое.

Извлеченная оттуда банка стоила раза в полтора больше дешевого пива приятеля детства, в свое время умудрившегося испортить все, что только можно и могло быть.

— Присяду? — спросил он.

Женька кивнула. И тотчас отодвинулась.

— Слушай, Леш? Ты точно хочешь, чтобы я встала и ушла? Хороший ведь вечер.

— Хороший, — согласился он и открыл свою бутылку.

— Расстались?

Женька покачала головой.

— Внезапная командировка, — почти не соврала она. — Только очень-очень далеко и, возможно, надолго.

— А помнишь, мы ведь с тобой дружили.

— Угу, — покивала она. — Пока у тебя тестостерон не ударил в головной мозг и вместе с ним не стек в штаны.

Некоторое время они молчали.

— И я действительно никогда тебе не нравился, — констатировал Леха.

— Мне никогда не нравились четкие пацаны, а ты внезапно именно таким захотел выглядеть, — сказала Женька.

— Ну да… — пробормотал он. — А я того-то и не понял. Знаешь, со мной в последнее время столько произошло… Впрочем, с тобой, вероятно, тоже и даже поболее моего, — Женька усмехнулась на его слова. — Я ведь по сути если и задел, то краешком, а ты с этим жила и, по-моему, тебе нравилось.

— Короче.

— Короче, глупость все про четких пацанов, Жень. И понты — ерунда детская. Вокруг такое творится, а я… ну как чудак на букву «м», чесслово.

— Ты еще выдай что-нибудь в духе «Я больше не буду», — улыбнулась она.

Леха скорчил на изумление жалостливую гримасу и протянул:

— Я больше не бу-ду…

Женька наконец рассмеялась: вполне искренне и легко.

Они еще немного повспоминали общее детство, допили пиво и каждый пошел своей дорогой. Когда Женька заходила в свою теперь казавшуюся пустой квартиру, дышала она свободно и почти не грустила, хотя и очень хотела, чтобы Кай возник на кухне, как ни в чем не бывало.

***

Звонок в дверь разбудил в тот ранний час, когда часть граждан страны уже чувствуют себя вполне бодрячком, а другая истошно ругается на незваных гостей, пока выползает из постели и нашаривает воображаемую монтировку. Состояние сова-жаворонок у Женьки было плавающим. Случалось, она подскакивала до восхода солнца вполне бодрая, бывало, дрыхла до обеда и работала по ночам. Сегодня вот спала и видела приятный сон, о чем уже и не помнила.

Однако вставать пришлось: вначале сползти с кровати, затем нащупать джинсы и футболку, напялить на ноги шлепки.

— Ну, дядя Митя, если тебе снова живжиги померещились… — пробормотала она, открывая дверь, игнорируя глазок, но не снимая цепочки, давным-давно, еще в проклятых девяностых установленной бабушкой.

За порогом стоял Кай. Не в одиночестве. Покачивал на руках мелкого черного котенка.

— Погоди.

Женька закрыла дверь, сорвала цепочку, ругаясь на себя и опасаясь, что Кай воспримет этот жест однозначно и уйдет. Кай с котенком никуда не делись.

— Я так понимаю, вам обоим негде жить? — стараясь не улыбаться слишком уж широко, спросила Женька.

— Именно так. Меня, правда, приглашал дядя Митя «если мы с тобой снова поругаемся и разойдемся»…

Дослушивать Женька не стала, ухватила Кая за запястье и втянула в квартиру.

***

Сидя на кухне на привычном ставшем практически родным диване возле не менее родного стола, Кай поглаживал устроившийся на коленях мелкий шерстяной комок и рассказывал:

— И вот этот посол светлой империи, поскольку никого другого не осталось, стал наместником: вполне официальным, при должности. Видимо, такое положение вещей ему не улыбалось, а потому он быстро назвал нового империуса светлой империи. Твоего покорного слугу!

Женька фыркнула.

— Вообще-то, по происхождению судя, ты имел все права пробиться в правители.

— Угу, — Кай почесал котенка под подбородком. — Край мне так и заявил, а потом выгнал со службы.

— Даже так? — Женьке бы сейчас посочувствовать, но она могла только улыбаться. Да, по-эгоистически, зато от чистого сердца.

— Высокая политика, что б ее… приподняло, перекувырнуло да о камни шарахнуло, — проговорил Кай наигранно зло. — Видишь ли, правитель пусть и сгинувшего государства не может служить правителю другого государства.