Лабиринт отчаяния
Шрифт:
Жанна усмехнулась.
– Да, отношения в семьях верийцев свободны. – Кивнула она. – Но это касается только тела.
– Во имя Лорин! – Одна из дам взволнованно начала обмахивать себя веером. – Но это же – разврат!
– Я говорила вам, Грета, что они – дикари. – Поддакнула другая. – Словно уварские племена: многоженцы и безбожники.
– Вовсе нет. – Пожала плечиками Жанна. – Наши тела восстанавливают страшные раны, переносят холод, жару, обладают невероятной силой… Но наши души – материя тонкая. Когда они сплетаются друг с другом, – две личности становятся единым. Мысли. Прошлое и настоящее. – графиня закрыла глаза, вспоминая ночь Ритуала. – Мы принадлежим друг другу, понимаем все без слов. И чем больше – тем сильнее переплетаются Нити судеб…
Легкий вздох сорвался с ее губ. Перед глазами отчетливо возник образ Кейна. Каждая черточка сурового лица. В ушах зазвучали слова клятвы, руку обжег порез, горячая кровь стекала в чашу, потом обожгла солью язык, а потом…
Она увидела его спящим в каком-то полутемном помещении. Вокруг стоял запах дуба, где-то за стеной выла вьюга.
«Ты должен проснуться, Кейн – Умоляюще произнесла Жанна. – Ты обещал: до последней капли крови»
Жанна поднесла свое запястье ко рту, с усилием прокусила тугую тянущуюся кожу, запылала алая кровь. Девушка приложила рану к губам спящего и…
На нее махала веером испуганная девица, запах ароматической соли бил в ноздри.
– Очнулась! – Облегченно воскликнула Марлен, в волнении сжимавшая руку герцога ди Герра.
Побледневшие от страха лица вызывали недоумение.
«Что случилось?»
«Вы нашли его» – Ответил Лино.
– Как вы испугали нас, дорогая! – Контелия снова взяла ситуацию в свои руки. – Вы говорили что-то непонятное, а ваша рука…
Жанна села, резко вскинула к глазам запястье и увидела затягивающуюся рану.
«Я?»
«Нет. Рана появилась сама»
– Дамы, это пустяки. – Лино подвел Марлен к удобному креслу, помог сесть дрожащей невесте. – Ее Величество еще переживают последствия долгой болезни.
– Да, конечно. – Жанна совладала с собой. – Такое случается.
На несколько минут воцарилась пауза и полукровка вслушивалась в тревожные мысли присутствующих. Однако же, желание узнать что-нибудь сенсационное взяло верх над страхом, баронесса фон Краус снова завела беседу.
– Я слышала, будто верийцы редко испытывают сильные чувства. Как же они живут в парах так долго? – Непринужденным тоном поинтересовалась Контелия, стараясь вернуть разговор в интересующее ее русло.
– За несколько десятков лет тускнеют даже самые яркие краски. – Равнодушно ответила Жанна. – Остается лишь искать новые ощущения. Вот почему Истинные до сих пор не уничтожили своих рабов: смертные живут мало, чувствуют искренне. Самое доступное и простое – это боль. Своя или чужая, – все равно.
– Что вы имеете ввиду? – С бьющимся сердцем спросила Марлен.
– Поединки. Убийства. Мучения. – Вздохнула Жанна. – Легче заставить страдать, чем улыбаться.
– А как же любовь? – Робко обронила невеста.
– Беспощадна. – Улыбнулась полукровка. – Бесконечный поединок равных или союз – как повезет.
– То есть вас совсем не беспокоит, что ваш будущий супруг посещает свою протеже? – Конталия изобразила негодование.
Ах вот для чего вся эта беседа. Жанна ничем не выдала себя. Новость была неожиданной.
– Нет. – Улыбнулась графиня. – Князь Гевальт волен делать все, что ему вздумается. У нас еще два месяца, согласно традициям Оринберга. Мы можем передумать.
Женщины в комнате исподтишка обменялись многозначительными взглядами.
– Я боюсь, Ее Величеству станет хуже. – Лино ослепительно сверкнул белыми зубами. – И настаиваю на том, чтобы вы отправились отдыхать. – Обратился Истинный к Жанне.
– Вы правы, герцог. – Кивнула лоринка. – Прошу меня простить.
Она приняла заботливо подставленный Лино локоть, распрощалась с гостями.
Жанна сидела возле зеркала. Еще долго она улавливала пересуды этих женщин. Можно было облекать слова в обтекаемые вежливые формы, но истину от чуткой полукровки спрятать было невозможно. Наконец, гости разошлись.
Королева отпустила Катерину отдыхать. Она снова попыталась вернуть связь, что так внезапно возникла между ней и Кейном. Если это было правдой, а не иллюзией.
Мысль о Фаусте мешала сосредоточиться. Он не приходил в дом барона фон Краус. Даже Отто, этот скользкий и трусоватый жених Марлен, каждые два дня появлялся на пороге своей невесты, а в глубину его чувств, кажется, верила только сама Марлен.
Жанна уставилась на свое отражение. Густые длинные локоны рассыпались по плечам, фарфоровое личико застыло как у куклы, зрачок сузился, превратившись в тонкую нить.
Кем была эта незнакомка в зеркале? Графиня де Стрейн, которую знал Луи, которая смеялась над шутками двух полукровок в день своего рождения, всегда искрилась счастьем и теплом. Холодная красавица со звериным пустым взглядом не имела с ней ничего общего.
Но что она помнила о себе прежней? Может, это – иллюзии Лабиринта? Может, она всегда была такой…
– Наконец-то я нашла тебя. – Проговорило отражение.
Жанна вздрогнула и удивленно заморгала. Она потрясла головой, но отражение не спешило повторять ее движений, лишь тихонько хохотнуло.
– Мы стали очень похожи. – Усмехнулось зеркало. – Ты молилась мне в часовне, дитя, хотя и не верила.
– Лорин. – Прошептали губы Жанны.
Богиня кивнула.
– Не ожидала?
Жанна застыла на месте. Все смешалось в душе: если богиня жива, – почему она не противостоит Сантеру? Почему не явила себя раньше? Почему позволила?..
– Я в ловушке, Жанна. – Покачала головой Лорин. – Мне нужна твоя помощь.
– Что я должна сделать?
Внутри проснулась послушная девочка, которой мать тщетно внушала почтение к создательнице мира. И сама богиня выглядела печальной.
Тепло и нежность прокатились по всему телу: она должна освободить ее! Чувство, что за стеклом – близкий, любимы человек, захватило сердце. Точно Луиза де Стрейн, а не великая Лорин просила о помощи!
– Дай мне руку, милая. – Слеза покатилась по щеке женщины, ее ладонь коснулась преграды.
Жанна закусила губу, потянулась к отражению.
Воздух рядом с ухом заколебался, в следующую минуту раздался звон разбитого стекла. Жанна вскочила, готовая защищать свою жизнь, но в трех шагах от нее застыли Лино и Ким.