Чтение онлайн

Бурчу «спасибо» и даже не поворачиваюсь к нему, боюсь, что здесь, без спасительного прикрытия дождя, меня узнают.

Снаружи странной капеллы продолжает лить дождь, создавая еще более сюрреалистическую атмосферу. Это место меня околдовывает.

Глубоко вздыхаю и замираю.

«Мертвые невидимы, но они не отсутствуют», — вдруг приходит на ум цитата из Блаженного Августина. Невидимы… Поскольку я из Нового Орлеана, разумеется, я тоже всегда так считала. Но я верю еще и в искусство. А искусство — это как раз то, что делает видимым невидимое. По крайней мере я в этом убеждена. Когда художник пытается изобразить даже самый простой сюжет, он вкладывает свое видение, часто недоступное обыкновенному глазу. Наконец-то я понимаю! Вот что я должна делать, чтобы вырваться из этой абсурдной истории, — рисовать. Меня охватывает нетерпение. Это будет моя терапия. Займусь своим делом, как только вернусь на улицу Ботрейи. Посещение кладбища Пер-Лашез снова принесло мне пользу.

Два человека смотрели на большое кладбище на холме Шаронн. [16]

Джим в момент страха и отчаяния нашел Альдуса и привел сюда. Это место казалось ему особенным, он очень любил его — кладбище Пер-Лашез.

— Прошу тебя. Если я умру в Париже, я хочу, чтобы меня похоронили здесь.

— Не говори глупостей!

Альдус делал вид, что беззаботен, что не замечает безнадеги, овладевшей Джимом. Но в душе, конечно, беспокоился и одновременно понимал, что ничем не может помочь. Опять воцарилось молчание.

Джим до конца сознавал свое одиночество, полную внутреннюю пустоту. Он бродил среди могильных памятников, спрашивая себя, не превратился ли он уже в тень, в страждущего духа? Мысли приходили в голову, но не складывались в слова, и последняя попытка выговориться другу угасла в бессилии. Да, он был совершенно одинок. Он должен испить эту чашу и, возможно, только потом воскреснуть.

«Когда музыка смолкнет — потуши все огни».

Альдус остановился, а Джим уверенно направился в сторону необычной могилы-дольмена. Казалось, он уже не однажды бывал здесь и прекрасно знает ее.

Так было написано на входе в склеп.

Альдус тревожно огляделся. Это место не внушало ему доверия. Он вздрогнул от страха, когда Джим с неожиданной силой потащил его за собой внутрь:

— Иди сюда! Это невероятное место!

Джим преобразился, он казался ребенком, получившим заветный подарок.

— Это совершенно волшебное место, посмотри! — Он подтолкнул Альдуса внутрь капеллы, сделанной из необработанного серого камня.

Альдус очутился перед бюстом похороненного здесь человека. Надпись на плите гласила:

Джим продолжал:

— Это могила одного последователя спиритизма. Он утверждал, что является воплощением друида, жреца кельтского народа. В детстве мать рассказывала мне кельтские сказки и легенды. У нее были ирландские корни. Одна из этих сказок произвела на меня особенно сильное впечатление. В ней говорилось о Конле Красноволосом, сыне Конна Сто Битв. Однажды, когда он стоял рядом с отцом на высотах Уснеха, города Древней Ирландии, он увидел девушку в странных одеждах. Конла спросил ее, из каких она мест, и она ответила, что пришла из Долины Вечно Живых, где не ведают ни греха, ни смерти. Отец-король и слуги были удивлены, слыша чей-то голос, но никого не видя, потому что никто, кроме Конлы, не мог видеть эту заколдованную девушку. Король спросил сына, с кем он разговаривает, но вместо него ответил молодой девичий голос. Голос сказал, что она, невидимая аришелица, влюблена в сына короля и хочет увести его с собой в королевство, где правит Боадаг и где молодость не исчезнет вплоть до последнего дня Божьего суда. Король, услышав эти слова, позвал друида по имени Аллан и приказал ему с помощью заклятий изгнать эту заколдованную девушку. После заклинаний друида она исчезла, оставив Конле яблоко. С этого момента Конла не ел ничего, кроме этого волшебного яблока, которое после каждого укуса оставалось целым.

Так прошел месяц. И однажды, когда Конла снова стоял рядом со своим отцом, он увидел ту волшебную девушку. Она опять заговорила с ним и сказала, что в этот раз друид будет бессилен что-либо сделать, ведь они находятся в заколдованных землях. Король услышал мелодичный голос невидимки, но ничто уже ему не помогло. Он увидел, как его сын удаляется на хрустальном корабле. Рядом с ним стояла девушка с длинными золотистыми волосами — девушка, которая заколдовала и похитила Конлу… Красиво, не правда ли?

— Да Очень красивая сказка, но сейчас нам пора идти.

Альдус не чувствовал себя здесь в безопасности, он вообще боялся всего, что связано со спиритизмом. Даже сказки о привидениях, духах или колдовстве всегда вызывали у него страх и смятение.

Джим, похоже, не слышал его. Он стоял перед бюстом, словно беззвучно молясь.

Альдус не стал беспокоить друга и вышел из склепа, чтобы глотнуть свежего воздуха… Страна, в которой правил Боадаг, могла подождать. Он был не из тех, кого можно околдовать волшебным яблоком.

Возвращаюсь домой, открываю дверь и вижу на полу конверт.

Это от Раймона. Наконец-то. Внутри записка и билет. Билет — в Лувр, в записке всего несколько строчек: «Завтра в 17 часов, в Лувре, выставка Караваджо. Не бойся, будет так много народу, что никто тебя не заметит. Я знаю, что ты невиновна, и уверен, что скоро все уладится! Обнимаю».

Раймон предлагает мне покинуть убежище, успокаивает. Но мною снова овладевает страх. Страх, что Раймон на самом деле не верит мне, что подозревает меня в…

И все-таки, с бьющимся сердцем, я иду в Лувр.

Стараясь казаться совершенно естественной и незаметной, вхожу в музей. Внешне остаюсь спокойной, но не могу заставить себя не оглядываться в поисках Раймона. Не вижу его нигде. Среди огромной толпы впервые я чувствую себя одинокой. Вливаюсь в медленно движущуюся массу людей, пришедших на выставку. Волнение мешает сосредоточиться на картинах, но лишь до момента, пока я не останавливаюсь перед полотном «Святой Павел, пронзенный молнией на улице Дамаска».

Меня захватывает волшебная, интригующая сила художника, которым я всегда восхищалась. Я замираю, завороженная картиной. Неожиданно ощущаю запах сигарет и спиртного, к которым примешивается знакомый аромат цветов. Аромат жасмина. Он становится все интенсивнее, все ближе. Оборачиваюсь, надеясь, что это Раймон.

Но это опять тот же человек с Вогезской площади, тот же клошар. Он улыбается, показывая свои белоснежные детские зубы.

Смотрит на картину и потом на меня:

— Знаешь, что сказал святой Павел, упав с лошади?

У него сосредоточенный и строгий взгляд.

— Нет. Почему я должна знать это?

Страх пронизывает меня.

— Что Ты такое, Бог? Понимаешь, не КТО, а ЧТО?

— Да, понимаю, — шепчу я.

— Читай одиннадцатую главу Бхагавад-гиты. Найдешь там, что Арджуна, увидев Кришну, спросил про себя то же самое: «Что ты такое?» Подумай, есть ли разница.

— Но я не поняла, извините, что за Багв… Как вы сказали?

В тот же момент слышу, как кто-то вполголоса произносит мое имя: