Чтение онлайн

Большой пустынный пляж. Маленькая девочка с лицом античной статуэтки. Выглядит старше своих лет. Сидит на песке, скрестив ноги. Ослепляющий золотой свет отражается на ее волосах. Рукой пересыпает песок. Кажется, что она ждет кого-то, хотя взгляд ее черных глаз теряется в пространстве. К ней подходит ящерица, так близко, что можно заглянуть ей в глаза. Девочка привычным жестом берет ящерицу на руки и улыбается. Ящерица начинает нараспев читать стишок:

Неожиданно все меняется. Кажется, что девочка сейчас закричит. Но, как в ночном кошмаре, крик остается немым. Она начинает повторять: «Ма. Ма. Ма. Ма».

Мама. Она хочет сказать «мама», но не может. Не может произнести это слово, падает как подкошенная на песок. И в этот момент ящерица молниеносно впивается ей в руку, начиная высасывать кровь. Девочка не двигается. Она медленно тает, а ящерица, превратившись в змею, уползает, отложив прежде яйцо в горячий песок. Яйцо открывается. Из него вылупляется девочка. Опять большой пустынный пляж. Маленькая девочка с лицом античной статуэтки. Выглядит старше своих лет. Снова ящерица, напевающая стишок. И так будет всегда. «Но ведь это неправда, мама?»

Жером Дзубини стал лучшим другом Жана де Бретея. У Жерома всегда был какой-нибудь лучший друг. Последние три года — Альдус Сантей, а до него — Жан-Люк де Маркизан, наследник еще одной аристократической семьи. Он всегда выбирал их по одному и тому же признаку: они должны были быть богатыми и желательно немного не от мира сего. Жером чувствовал себя защищенным благодаря таким покровителям.

— Попробуй. Это потрясающе! Почувствуешь себя как никогда в жизни!

Жан был очень убедительным в тот первый раз. Потом Жерома больше не требовалось убеждать. Да, для него не существовало теперь ничего другого — только очередная доза, и вся реальная жизнь больше не имела никакого смысла. Главное — не перейти последнюю грань.

Экзальтированный Джим не смог удержаться. Он искал смерти, это было понятно сразу. Не перенес груза своей славы. И Жером с Жаном спокойно этим воспользовались. Все оказалось даже проще, чем они думали. Дедушка Жерома рассказывал, что родоначальником их семьи был настоящий маг, знаменитый во времена Екатерины Медичи, некто Козимо Руджери. Ему не повезло жить в одно время с Нострадамусом, который, как никто другой, умел предвидеть будущее и из-за которого Руджери постепенно потерял благосклонность королевы. Но, возможно, именно благодаря этому родству, семейству Жерома уже столетиями принадлежал самый знаменитый цирк мира. Естественно, что потомки мага избрали своим делом фокусы и иллюзии. Клоуны, факиры, паяцы, акробаты, жонглеры и дрессировщики составляли этот уникальный клан. Дети, рождавшиеся в его лоне, с материнским молоком впитывали все секреты и тайны фантасмагорического мира. И Жером был настоящим Дзубини, но Дзубини, ставшим на путь жонглера не только на подмостках, но и в жизни. На путь, ведущий к падению.

Жан в тот день был возбужден. Он нервничал и решил принять дозу, чтобы расслабиться. Жером не упустил возможности и разделил с ним этот «вояж». Теперь оба чувствовали себя способными «спокойно решить проблему».

— Ты принес ключи? — спросил Жан, как всегда с оттенком легкого презрения в голосе.

Семейство Дзубини с незапамятных времен владело ключами от замка, и сейчас настал момент исполнить вековую миссию. Настоящая книга была найдена, и ее следовало вернуть на прежнее место — в секретную нишу башни, где Козимо Руджери вглядывался в будущее. «От человека-ящера родится та, что на заре своих тридцати раскроет тайну ночи Варфоломея».

Это предсказание стало для Джима приговором. Он должен был умереть, потому что все совпадало: он сам называл себя ящером, ящерицей, и у него находилась эта книга. Он привез ее с собой из Нового Орлеана. Жан и Жером наконец-то заполучили ее, а Джим умер, не оставив наследников. О Памеле «побеспокоился» Жан. Используя слабости обоих, он довел до трагического конца не только историю их любви, но и историю самой жизни ящера-поэта. Жан имел представление и о слабостях Жерома, но убийство циркача пока в его планы не входило. Дзубини еще был ему нужен.

Итак, книга и ключи у них. Они положили книгу туда, где много веков назад Руджери спрятал текст Платона. Они не догадывались, что книга просто вернулась на свое место, что их ввели в заблуждение. Удовлетворенные, Жан и Жером обнялись. Мир будет жить по прежним законам, несмотря на мечты этой длинноволосой молодежи, заполнявшей своими протестами улицы и площади Парижа и других городов планеты. Все было под контролем. По крайней мере, им так казалось.

Раймон решительно берет Марселя под руку.

— Пойдем, я покажу тебе кое-что, — говорит он и ведет друга в кабинет за выставочным залом.

В большом дорогом футляре лежит старинная книга, настолько хрупкая, что требует защиты от дневного света. Марсель приходит в восторг.

— Это именно та книга?

— Да. Книга Истины.

Марсель открывает ее с трепетом, начинает читать первую страницу, затем обращается к другу:

— Раймон, ты прочел ее до конца. Скажи мне, что в ней самое главное?

Раймон очень серьезно начинает объяснять:

— Видишь, на первых страницах автор обращается к другой книге, тоже секретной, написанной Платоном, которой этот автор когда-то обладал.

— И о чем в ней говорилось?

— Платон досконально описывал эзотерические ритуалы в Элевсине. Он говорил о них как о способе расширения сознания, чтобы открыть для посвященных Гиперуранию — мир идей, который он потом вывел в «Республике». Он использовал опыт элевсинских мистерий в своей философии: высказал идею, что существует внеземной, нематериальный мир, в котором Красота, Добро, Справедливость — это субстанции, независимые от человека. Человек не может их никоим образом контролировать. Из его опыта следовало, что существует высшая, нематериальная реальность, которая открывает посвященным истину и дает им смысл жизни. И именно эта идея опровергается автором Книги Истины.

— Я согласен с тем, кто так считает, кем бы он ни был. Люди не хотят брать на себя ответственность даже за собственную жизнь. Слишком хлопотно, лучше припасть к некой субстанции, желательно к сверхъестественной. К идеям, а не к реальности.

— Книга Истины говорит, что путь эзотерического опыта мистерий, культ которых теряется в глубине веков, открывает лишь одну из дверей, ведущих к истине. Но в реальной жизни существуют разные пути, и они доступны всем людям, а не только избранным или посвященным. Поэтому эта книга считалась и до сих пор считается социально опасной — она утверждает, что любой человек на земле может выбрать правильный путь, не существует социальных или каких-либо других барьеров, а священники и жрецы являются лишь проводниками. Да, они обладают знаниями, почерпнутыми из книги, но они не каста. Они тоже люди, ищущие Истину. И после того как ты прочтешь эту книгу, тебе ничего не остается, как согласиться со словами, которыми она начинается: «Следуй за своим духом».

Раймон произносит эти слова по-гречески: «КАТА TON AIMONA EAYTOY».

Марсель некоторое время стоит в раздумье, будто околдованный, потом говорит:

— А помнишь, что происходило, когда Джим был еще жив, — здесь, в Париже, и во всем мире? В семьдесят первом году движение, родившееся в шестьдесят восьмом, было еще решительно настроено освободить в человеке весь его потенциал. Свергнуть все авторитеты — любого, кто претендовал на привилегии, унаследованные с рождения или полученные благодаря принадлежности к высшему сословию. Бунт против отцов. Движение без границ, грозящее стать неконтролируемым. Массовый «ритуал», который многие хотели остановить как слишком опасный. Но свобода, куда все стремились, очень скоро была спутана со вседозволенностью, с возможностью все испробовать, в том числе наркотики. Даже те, которые убивают под предлогом, что любой может открыть для себя «Двери восприятия». [21]