Лабиринт верности
Шрифт:
— Я все же считаю, что вы сгущаете краски, вряд ли Морнис Легад так уж незаменим, — Заметил Реймунд.
— Адмирал вполне заменим. Незаменим порядок, который он создал. В этом проекте участвовали мы все. В общем, мой ответ — нет. — Эллезер поежился и решил идти в каюту.
— Что ж — жаль, — «То ли трус, то ли хитрец, скорее и то и другое. Похоже, они все хотят падения Адмирала, но никто не хочет быть первым», — Если передумаете, еще пара дней у вас есть. Вы знаете, где меня найти.
— Не передумаю, — ответил «Черный» и скрылся за дверью, обшитой дубом.
Особняк стоял на холме, на границе между Пиратским Кварталом и районом Банды Трупоедов. Здесь было холодно как в могиле, а само готическое строение скорее напоминало склеп, увеличенный в размерах. Его обитателей тоже, по большей части нельзя было назвать живыми. Для них даже существовало специальное слово — нежить.
Был конец ихтиониса, на улице был дождь. Но в обширном помещении, драпированном черным бархатом, лишенным окон, зато наполненным декоративными саркофагами, мебелью из черных пород дерева, старыми шипастыми доспехами, мертвыми цветами в изящных вазах и прочими образчиками специфического вкуса его владельца, дождя слышно не было.
В высоком каменном, резном кресле, окруженный тремя полуобнаженными бледными красотками в черных шелках и узких корсетах, напротив Реймунда, не называвшегося на этот раз ни одним именем, и пришедшего в этот дом-склеп, в черном плаще с капюшоном, скрывающим лицо, расположился хозяин дома. Капитан и большой авторитет среди пиратов-умертвий — Маркос «Слуга Заката» был высок, строен, аристократичен, обладал утонченными чертами прекрасного и неподвижного, как карнавальная маска, лица. И длинными, цвета безлунной ночи, волосами, ровными прядями ложившимися по плечам. Он был одет в приталенный сюртук с небольшими отворотными рукавами, узкие бриджи, остроносые сапоги, шелковую, расстегнутую до пояса рубашку, открывающую идеальной формы мускулистую грудь и ровные кубики живота. Одной рукой, с идеальными, ухоженными ногтями, вампир поглаживал брюнетку-стригу, чья голова покоилась на его коленях. На сжатый кулак второй он положил округлый подбородок, рассматривая своего гостя голодным, звериным взором светящихся пурпурных глаз.
— Если господин позволит мне говорить, — начал Реймунд.
— Господин позволяет, — томный, приятный альт сопровождался визгливым смехом обсевших умертвия подружек.
— Я сообщу, что прислан сюда группой могущественных существ, заинтересованных в изменении положения дел в Ахайосе, — Стург намеренно использовал безличное обозначение своих мнимых хозяев, чтобы намекнуть на их, возможно неживое происхождение.
— И что же, — вампир обнажил ровные, некрупные белые зубы, среди которых выделялись крупные, но не монструозные клыки, — твои господа желают от меня?
— Пираты города, — продолжил убийца мертвенным холодным голосом, на его шее, под одеждой, болтался амулет из вороньего черепа, менявший голос, а заодно защищавший носителя от излюбленной вампирской шутки — чтения мыслей, — уже достаточно долго находились под неумелым и глупым человеческим руководством, и мои покровители желают это изменить. И никого, более достойного на роль нового, Темного Адмирала, чем господин, они не видят.
— Тут есть загвоздка, — Маркос убрал с колен голову брюнетки, и после короткой потасовки среди дам, ее место заняла светловолосая навь. — Для того, чтобы я стал Адмиралом, даже Темным адмиралом, требуется убрать нынешнего главу Берегового Братства.
— Это не загвоздка, — почти прошипел Стург, — а лишь небольшая помеха на пути к возвышению. Мои хозяева берутся исправить эту оплошность. При некоторой помощи со стороны господина.
— И о какой помощи идет речь? — Голос нежити звучал недобро.
— Мои хозяева обеспечат устранение Адмирала, если господин сумеет немного отвлечь его людей, чуть уменьшить их силы, и предоставит помощь в организации ловушки на Морниса Легада. План уже готов, ошибки быть не может, мы уберем вашего соперника. Если господин окажет необходимую, весьма скромную помощь.
На некоторое время повисло напряженное молчание, где-то каркал ворон, низшие вампирши в ногах «Слуги Заката» начали вести себя тревожно. Их повелитель расхохотался.
— Я хочу убить Адмирала, мечтаю разорвать его сморщенное старое горло, выпустить из него всю кровь, плоть отдать свиньям, а кишками украсить мачты моего корабля. Просто мечтаю, — прошептал вампир. — Он как кость в горле, хуже него только солнце и священники.
— Это значит, что господин согласен, — поинтересовался безэмоциональным голосом Реймунд.
— Это значит, — Ответил, очень широко улыбнувшись, Маркос, обнажив зубы, внезапно начавшие превращаться в острые тонкие иглы. — Что я даю тебе тридцать секунд — убраться отсюда. Ты оскорбил меня, пытаясь выставить чьей-то пешкой. И еще больше оскорбил, решив, что я позволю кому-то еще убрать этого старого вонючего гремлина. А теперь беги, человек. Быстро беги.
У стриги выросли крылья, и она зловеще закричала, навь перешла в полуплотское состояние вампирического духа, третья — рыжая вампирша-новиат, отрастила на пальцах тридцатисантиметровые когти.
— Тише, девочки, — прочавкал вампир клыкастой пастью, — мы дали ему фору. Тридцать. Двадцать Девять.
Реймунд немного не успел — особняк оказался настоящим лабиринтов из каменных коридоров и комнат, наполненных всякой декадентской чушью типа вивисектория с мальчиком лет десяти, пристегнутым железными скобами к каменному столу, начисто лишенным кожи, но еще живым. Библиотеки, населенной призраками, банкетного зала с обнаженными рабами и рабынями с бессмысленными лицами.
Стригу он убил серебряным ножом, загнав его в пылающую яростью глазницу. Навь заставил ретироваться, обдав ее святой водой из фляги. Вампирше просто снес голову уже на пороге особняка.
«Хорошо, что я параноик и ожидал такого исхода — так и во второй раз умереть недолго. Еще один провал».
— С Рябым Ником мы столкнулись, когда я собирал эскадру для большого дела. Этот большой, грубый и чертовски эффективный высерок оказался ценным приобретением. У меня когда-то были большие терки с алмарцами. Я решил закончить дело большим налетом, в котором собирался прикончить одного их инквизитора, очень мне досаждавшего. А заодно раз и навсегда показать южанам, что со мной лучше не связываться. Рябой оказался ценным приобретением, его люди — отъявленные головорезы, научившиеся махать саблей раньше, чем ходить, а сам он — немногословный, прямой и честный. Если ему кто-то не нравился, он просто убивал его. В общем, я собрал три тысячи человек и двадцать кораблей — четверть из них — люди Рябого. Само собой, никто не стал бы впрягаться за мои интересы. Я все устроил очень неглупо — решил накрыть инквизитора, когда он оказался в колонии Алмарского Мейна, где складировали золотишко. Всем должно было хватить.
В общем, мы нагрянули туда, не без труда утопили прибрежную эскадру и разломали три форта. Заняли город и сорвали джек-пот. Но много хороших ребят погибло. В том числе и ребят Рябого Ника. Инквизитора я, кстати, упустил. Но дело не в этом — по правилам полагалось разделить доли погибших среди их наследников из ватаг, есть у нас правила на этот счет. Но были корабли, которые потонули со всем экипажем. По-доброму надо было отдать их доли семьям или наследникам, оставшимся в Ахайосе или других городах. Но люди Рябого честно сражались и жаждали наживы. Он пришел ко мне и потребовал, чтобы половина от долей погибших перешла к его людям. Я сказал ему: