Чтение онлайн

Тогда я принялся спокойно, но уверенно отстаивать мою позицию. Через два часа и речи не было о том, чтобы кого-нибудь арестовать. Передо мной сидел, глубоко задумавшись Гиммлер и покусывал ноготь большого пальца. "Ну, если вы правы, это ужасно, - сказал он.
– Но нельзя допустить, чтобы интелигентские бредни толкало нас к демонстрации своей слабости слишком многое поставлено на карту. Если нам на этот раз не удастся одолеть Восток, мы исчезнем из истории. Полагаю, что мы можем реализовать ваши соображения только после победы над Россией".

"Дело именно в том, - отвечал я, - когда начинать новую политику. Но ядолжен повториться:если м ыне начнем сейчас, у нас видимо, так и не будет шанса начать."

В конечном итоге, убедить Гиммлера мне не удалось. Однако я смог отстоять политическую линию своего отдела и своих сотрудников. Сегодня все это может показаться малозначительным, особенно для того, кто никогда не участвовал в войне нервов и не в состоянии понять неизбежные волнения и разочарования. Чтобы решиться продолжать собственную линию, требовалось определенное мужество: Гитлер отличался болезненной чувствительностью и испытывал патологическую подозрительность, возраставшую прямо пропорционально общему ухудшению ситуации.

27 "Красная капелла"

Борьба с русским шпионажем - Доклад о нем - Русская сеть - Арест шпионского трио - Расшифровка кода - Участие Люфтваффе - Новые аресты - Слежка за русским передатчиком - Поиски "Жильбера" - Подозрения врага - Польза опыта.

Русский посол в Берлине накануне войны Декапозов направлял деятельность русской разведки в Германии. История с братьями Витингофф и другие примеры шпионских действий со стороны русских в Германии и на оккпированных территориях вызвали большой интерес у Гитлера, и он стал непрерывно требовать информации о деятельности нашей контрразведки. Он считал, что русская разведка работает куда более интенсивно и, по-видимому, более успешно, чем британская или какая-либо еще. На сей разинтуиция ег не подвела.

В конце 1941 года он отдал приказ о немедленной организации противодействия растущей активности русских шпионов в Германии и оккупированных странах. Гиммлеру было приказано следить за тесной координацией действий моего отдела внешней разведки с отделом безопасности гестапо Мюллера и абвера Канариса. Операцию, получившую кодовое наименование "Роте капелле" - "Красная капелла", координировал Гейдрих. Совместными усилиями мы не только раскрыли крупнейшую русскую шпионскую сеть в Германии и оккупированных странах, но и смогли ликвидировать ее большую часть.

После убийства Гейдриха в мае 1942 года Гиммлер взял на себя обязанности по координации и контролю за осуществлением "Роте капелле". Вскоре между ним и Мюллером начались серьезные трения, которые дошли до того, что когда мы докладывали одновременно, Мюллера, человека на много лет меня старше, Гиммлер отправлял из кабинета, чтобы побеседовать со мной один на один. Мюллер был достаточно благоразумен и смирился со случившимся; когда же ему требовалось поднять какой-либо вопрос, он обращался ко мне с просьбой сделать это. Однажды он сказал с иронической улыбкой:"Ваше лицо явно нравится ему больше, чем моя баварская рожа."

В июле 1942 года Гиммлер приказал нам обоим, прибыть в Ставку главнокомандования в Восточной Пруссии с подробным отчетом о "Роте капелле".

Для подготовки доклада у нас было всего несколько часов. Когда мы встретились, Мюллер начал говорить мне, какое бесценное значение имели для него мои доклады о "Роте капелле", и несколько основательны мои представления о шпионской деятельности русских. После серии еще более льстивых комплиментов он попросил меня отчитаться перед Гиммлером за нас обоих. Я ответил, что на моем счету не более 30 процентов достигнутого успеха, и он вполне в состоянии доложить сам "Нет, - возразил Мюллер, - вы получите королевский прием, а меня вышвырнут вон."

Тогда я не знал, почему Мюллер обратился ко мне с такой просьбой. Должно быть, он уже тогда стремился отказаться от работы против русской разведки: но об этом я расскажу позже.

Прибыв в ставку, я с удивлением услышал, что Гиммлер одновременно со мной вызвал на доклад и Канариса. Этим вечером он собирался обсудить проблему с Гитлером и хотел, чтобы мы были под рукой для ответов на возможные вопросы. В этот день Гиммлер пребывал в очень дурном настроении.
– Он прочитал первые параграфы отчета, предназначавшегося для Гитлера, и сразу же стал его критиковать самым суровым образом. Он откровенно предвзятый, заявил Гиммлер: заслуги внешней разведки, разведки вермахта (ведомства Канариса) и военной радиоконтрразведки не получили должного отражения "Кто отвечал за подготовку доклада, вы или Мюллер?" - поинтересовался он со зловещей усмешкой. Я сказал, что Мюллер.

"Для него характерно преуменьшать достижения других и выставлять себя в наиболее благоприятном свете. Это мелко, можете так ему и передать."

На этом Гиммлер не успокоился, он пригласил Канариса и начал распрашивать его о подробностях сотрудничества абвенра военной разведки. Стало ясно, что Мюллер извратил истинное положение вещей, чтобы представить себя в более выгодном свете. Гиммлер начал выражать недовольство и мною, забыв, что не я отвечал за доклад. В конце концов, это обстоятельство дошло до него. "Предоставляю вам право повторить слово в слово мой выговор Мюллеру," - сказал он.

Фюрер был столь расстроен докладом и обнаружившейся изменой, что не пожелал ни с кем разговаривать, так что ни я, ни Канарис не потребовались для доклада в этот вечер.

Русская шпионская сеть "Роте капелле" охватывала как всю территорию, контролировавшуюся Германией, так и нейтральные страны. Со своими многочисленными радиопередатчиками она простиралась от Норвегии до Пиренеев, от Атлантики до Ордера, от Северного моря до Средиземного. Как всегда, важную роль в ее раскрытии сыграл случай.

В первые дни кампании на Востоке очень активно стала проявлять себя радиоконтрразведка. Через несколько дней после начала войны один из наших постов, занимавшихся прослушиванием, засек радиопередатчик, однако оказался не в состоянии зафиксировать его местонахождение. Пеленгаторы указывали на Бельгию, но более точно определить было невозможно. Чтобы разрешить эту загадку состоялись совещания с участием шефа радиоразведки генерала Тиле, Мюллера, Канариса и меня.

Позднее радиоразведка засекла передатчик, работавший в районе Берлина, однако через несколько дней несмотря на все попытки контрразведки определить его местонахождение, он прекратил вещание и больше не появлялся в эфире. Наши расчеты показывали что передачи должны были приниматься в окрестностях Москвы с помощью мощной центральной станции. Стало ясно, что передатчик находится в руках агента русской разведки, которой пользуется неизвестным нам кодом.

Специальные подразделения, укомплектованные лучшими сотрудниками ведомства Мюллера, напряженно работали в Бельгии, во Франции и в районе Берлина. Бельгийский отдел нашей контрразведки добился определенных результатов и в конце 1941 г. после консультаций со мной и Канарисом Мюллер решил произвести аресты в пригороде Брюсселя. Были схвачены три агента русской разведки. Михаил Макаров, руководитель группы, занимавшийся сбором информации, Антон Данилов, высококвалифицированный радист и Софья Познанская, шифровальщица. Эта шпионская группа размещалась на небольшой вилле, где и был расположен радиопередатчик.