Чтение онлайн

Я пододвинул свой собственный багаж, который к тому моменту уже был осмотрен, вплотную к несессеру и в тот же момент оглянулся, чтобы проверить, не наблюдают ли за мной. Затем я быстро схватил пачку аспирина и одновременно уронил под стол свою щетку для волос. Нагнувшись, чтобы поднять ее, я сунул таблетки в рот. Они действительно были очень горькими, кроме того бумажная упаковка, в которую они были завернуты, застряла у меня в горле, поэтому мне пришлось снова уронить щетку для волос и сделать вид, что я занят ее поисками под столом, в то время, как я старался с трудам все это проглотить. К счастью никто ничего не заметил.

Затем начался допрос: Откуда мы приехали? Куда мы направлялись? Кто те друзья, скоторыми мыдолжны были встретиться? Какого рода дела собирались мы обсуждать? Я ответил, что отказываюся отвечать до тех пор, пока нам не предоставят возможность посоветоваться с адвокатом. Я также вполне убедительно пожаловался на то, как с нами обращаются. Они зашли слишком далеко, этому нет никакого оправдания, Они видят, что наши документы и наш багаж в полном порядке, и у них нет никакого права задерживать нас. Я намеренно стал вести себя грубо и заносчиво, и, по-видимому, это подействовало. В поведении нескольких полицейских появилась заметная неуверенность, но остальные были настроены продолжать допрос. Так мы пререкались около полутора часов, когда внезапно открылась дверь и вошел лейтенант Коппенс. Он показал полицейским какие -то бумаги- я пытался взглянуть на них, но мне это не удалось - и отношение полиции к нам сразу же изменилось.

Когда мы вышли из полицейского участка, то увидели сидевших в "Бюике" капитанаБеста и майора Стивенса. Они объяснили, что все происшедшее - ужасная ошибка. Они ждали нас на другом перекрестке, а потом долго разыскивалм нас. Они снова и снова мзвинялись, говоря, что все это неприятное, досадное недоразумение.

Разумеется, для меня было ясно, что все случившееся было подстроено ими. Они сипользовали арест, обыск и допрос, как прекрасный способ проверить нас, чтобы убедиться, что мы на самом деле те, за кого себя выдаем. Я понял, что нам следует быть готовым и к другим проверкам.

До Гааги мы доехали очень быстро. Добравшись до места, мы вошли в большую комнату в ведомстве майора Стивенса. Здесь и начались наши переговоры. С британской стороны их основным участником был капитан Бест. После тщательного и подробного обсуждения мы пришли в итоге к следующему соглашению:

За политическим свержением Гитлера и его ближайших помощников должно было последовать немедленное заключение мира с Западными державами. Следовало выработать условия возвращения прежнего статуса Австрии, Чехословакии и Польши; отказ от германской экономической политики и возвращение ее к золотому стандарту. Одним из наиболее важных предметов нашего обсуждения была возможность возвращения Германии колоний, которые ей принадлежали до Первой мировой войны. Этот вопрос всегда очень интересовал меня, и возвращался к нему несколько раз. Я подчеркнул, насколько важно для всех, чтобы у Германии был предохранительный клапан для избыточного населения, в противном же случае германское давление на ее восточные и западные границы будет по-прежнему создавать очаг напряженности в Центральной Европе.

Наши партнеры по перговорам признали важность этой проблемы и согласились, что должно быть найдено решение, которое бы удовлетворяло Германию. Они считали, чтот может быть найдена формула, которая бы обеспечила Германии необходиые экономические права и преимущества и которая была бы политически согласована с существующей системой мандатов.

В заключение мы оформили результаты переговоров в виде меморандума. Затем майор стивенс вышел, чтобы по телефону проинформировать Лондон о достигнутых результатах. Примерно через полчаса он вернулся и заявил, что Лондон отреагировал положетельно, но соглашение еще должно быть согласовано с лордом Голифаксом, министром иностранных дел. Это должно было быть сделано немедленно, и мы могли рассчитывть на определеннное решение в течение вечера7 В то время с нашей стороны было необходимо заявление онамерениях, которое бы представляло собой конкретоное и окончательное решение германской оппозиции и включало бы в себя точные временные рамки.

Перговоры продолжались коло тех с половиной часов. К концу их у меня разыгралась неводдельная головная боль, главным образом из-за того, что я выкурил слишком много крепких английских сигарет, к которым не привык. Пока майор Стивенс разговаривал с Лондоном, я пошел освежиться в умывальную комнату, где подставил запястья рук под струю холодной воды. так я стоял, погрузившись в размышления, когда незаметно вошедший капитан Бест внезапно сказал своим мягким голосом:"Скажите, вы всегда носите монокль?"

К счастью, он не мог видеть моего лица, я почувствовал, что краснею. Однако через секунду я взял себя в руки и спокойно ответил:"Вы знете, я собирался задать вам тот же самый вопрос."

Когда все закончилось, мы поехали на виллу одого из голландских коллег Беста, где для нас были приготовлены три комфортабельные комнаты. Мы немного отдохнули, а затем пероделись, так ака были приглашены на обед в доме Беста.

Жена Беста, дочь голландского генерала Ван Рееса, быдо известным художником-портретистом, и беседа за обедом была приятной и оживленной. Познее пришел стивенс, объяснив, что его задержали дела. Он отозвал меня в сторону и сказал, что им получен утвердительный ответ из Лондона; это был огромный успех.

На обед также был приглашен наш агент F479, и я смог поговорить с ним без помех в течение нескольких минут. Он очень нервничал и вряд ли мог работать и дальше в таком напряжении. Я постарался подбодрить его и сказадл, что если он найдетпредлог вернуться в Германию, то я использую свое влияние, чтобы все уладить с его начальством в Берлине.

Обед был великолепен. Я никогда не пробовал таких ищумительных устриц. После обеда Бест произнес короткую и забавную речь, на которую де Кринис ответил со всем своим венским шармом. Общий разговор после обеда оказался весьма интересным, и с его помощью я лучше понял отношение англичан к войне. Они относились к ней отнюдь не легкомысленно и собирались стоять насмерть. Если бы Германия совершила успешное вторжение в Британию, они бы стали вести войну из Канады. Мы также говорили о музыке и живописи, и было уже довольно поздно, когда мы вернулись на виллу.

К несчастью, моя головная боль не прошла, поэтому перед тем, как лечь спать, я попросил своего хозяина дать мне аспирин. Через несколько минут ко мне в комнату вошла очаровательная молодая женщина, которая принесла мне несколько таблеток аспирина и стакан лимонада. Она начала разговаривать со мной и задала кучу вопросов. Я вздохнул с облегчением, когда, наконец, мне удалось выпроводить ее из комнаты, причем сделав это так, чтоб не показаться невежливым. После всех усилий и напряжения прошедшего дня, я был не в состоянии удовлетворить ее любопытство, не подвергая себя опасности.

Утром я столкнулся в ванной с де Кринисом. Он сиял и сказал мне на своем венском диалекте:"Ну-ну, эти парни и в самом деле могут делать дела, не так ли?"

Нам подали сытный голландский завтрак, чтобы мы подкрепились перед обратной дорогой. В девять часов за нами пришла машина, чтобы отвезти нас на краткую заключительную встречу, котрая состоялась в конторе голландской фирмы(на самом деле это была "крыша" британской секретной службы) "Н.В. Хандельс Динст Веер Хет Континент"(Континентальная служба торговли), находившейся на Ниуве Уитлег, N 15. Нам передали енглийский радиопередатчик и специальный код, с помощью которого мы могли установить связь с радилстанцией англий ской секретной службы в Гааге. Наш позывной был O-N-4. Лейтенант Колпенс вручил нам документ, в котором голландским властям предлагалось помощь подателем сего позвонмть в Гаагу по секретному телефонному номеру - по-моему, 556-331 - чтобюы защитить нас от повторения неприятных инцидентов, подобных тому, что имел место наканыне. После того, как мы решили договориться о времени и месте следующей встречи по радио, капитан Бест проводил нас до границы, которую мы вновь пересекли без всяких затруднений.

На этот раз мы не останавливались в Дюссельдорфе, а поехали прямо в Берлин. На следующий день я сделал отчет и предложил попытаться продолжить переговоры, стобы в итоге поехать в Лондон.

В течение следующей недели англичане трижды просили уточнить нас дату следующей встречи. Мы ежедневно связывались с ними по коду O-N-4 с помощью радиопередатчика, который работал прекрасно. Но к 6 ноября все еще не было получено директивы из Берлина, и я начал опасаться, что мы потеряем контакт с англичанами. Поэтому я решил проявить собственную инициативу. Я согласился встретиться с ними 7 ноября, и в конце концов мы договорились о рандеву в кафе неподалеку от границы в два часа дня.