Чтение онлайн

В целом Кингспорт, где я оказался впервые, сильно отличался от столицы Хэвен-Гейтс. Следуя по указанному в газете адресу, я постоянно оборачивался назад, чтобы очередной раз полюбоваться раскинувшимся в заливе древним городком, его восхитительной разноуровневой застройкой, домиками, рассыпавшимися по трём подступающим к берегу холмам.

Колониальное архитектурное наследие здесь представлено шире и разнообразнее, чем в родном Аквиннаке. Мне встречалось много хорошо сохранившихся старинных домов с разноуровневыми фронтонами и островерхими крышами. Строгие фасады, хмуро глядящие на прохожих, оставляли на сердце какое-то трудновыразимое сказочное фантастическое впечатление. Будто всё это – ненастоящие магические рождественские пряничные домики, в которых притаилось нечто пугающее. Ты чувствуешь себя героем книги, или даже какого-то кошмара, поскольку по непонятной причине за каждым углом, в каждом переулке мнится какой-то подвох, и каждую секунду ожидаешь западни, а настороженные взгляды местных обывателей, брошенные на тебя украдкой, отнюдь не способны добавить гостеприимства и произвести на гостя городка доброго впечатления.

С погодой мне повезло: собирающиеся с утра тучи, сулящие сильный затяжной дождь, рассеялись, и я без задержек продолжал свой путь. Мне нужен был дом некоего мистера Абрахама Меннинга, располагающийся у самого подножия Кингспорт-Хэд, объять взглядом громаду которого с такого близкого расстояния было абсолютно невозможно. Отвесная скала на десятки ярдов врезалась в водную гладь, отчего обойти её со стороны моря оказалось недоступным: только вплавь. Вверх гора поднималась на добрую сотню ярдов, и, лишь максимально задрав голову, рискуя потерять равновесие и плюхнуться назад, можно было увидеть оконечность скалы, касающейся неба и теряющейся в облаках.

Чтобы добраться до этого особняка мне потребовалось покинуть Кингспорт и продолжить движение по Блафф-роуд, единственной дороге, бегущей прочь от города на северо-восток и кончающейся тупиком у самой скалы. Тогда из-за зарослей высокого кустарника и скрюченных переплетающихся между собой хилых деревьев в тени горы словно вросший в неё появится особняк Абрахама Меннинга. Сливающийся со скалой, повторяющий её неровные формы, выкрашенный в тот же самый цвет он как будто желал остаться незамеченным для случайного путника, но вдруг возникал из ниоткуда перед тем, кто целенаправленно искал встречи с ним. Высота и ширина трёхэтажного дома казались непропорциональными его небольшой глубине, стены которого, как впоследствии мне стало известно, действительно скрываются в скале и продолжаются под толщей камня.

На пороге узкая высокая двустворчатая входная дверь также казалась странной, лишённой единства пропорций, как будто она всеми силами старалась не допустить и не пропустить кого бы то ни было внутрь. При одном взгляде на неё мне стало дурно, я почувствовал приступ удушья и клаустрофобии, хотя никогда ничего подобного не испытывал и такими болезнями не страдал. «Чудно», – подумал я, выжидая, пока мне станет легче.

Через минуту я взялся за тяжёлый дверной молоток и постучал им о потёртую деревянную поверхность двери. Пришлось подождать прежде, чем где-то там внутри лязгнул замок, и высокая дверь бесшумно приоткрылась. Из тёмного помещения на меня глядел безупречно одетый мужчина преклонного возраста. Отточенность движений и идеальный внешний облик наводили на мысль, что, скорее всего, это прислуга, ибо какой сумасшедший педант станет вылизывать себя настолько превосходно по своей воле, не будучи к этому принужденным. За дверями позади человека угадывалась большая роскошная зала, разглядеть интерьер которой мешал сгустившийся внутри полумрак.

– Добрый день, сэр. Я рад приветствовать вас в доме Абрахама Меннинга. Чем я могу быть для вас полезен? – вежливо отчеканил он заученную фразу.

– Здравствуйте. Я по поводу работы, – немного сконфузившись, сам не знаю от чего, ответил я.

– Да, вероятно, – бесстрастным тоном подвёл итог нашей короткой беседы слуга, оглядев меня с ног до головы. – Дело в том, что сейчас хозяин занят: принимает важных посетителей. Не могли бы вы зайти позднее. Скажем, в семь часов по полудню. Я думаю, что к этому времени господин Меннинг освободится и будет рад вас принять. В том случае, если вы, конечно, сможете повторить ваш визит.

Повисла пауза, в течение которой я раздумывал, как поступить: ведь ко всему прочему мне ещё по-прежнему требовалось найти жильё.

– Если вы беспокоитесь о том, что придётся возвращаться затемно, прошу, не переживайте. На такие случаи в доме предусмотрены так называемые гостевые комнаты. Так что грядущую ночь вы можете провести здесь, в гостях у мистера Меннинга.

– О, это было бы очень кстати и выручило бы меня, поскольку я только сегодня прибыл с Хэвен-Гейтс и ещё не успел подыскать жильё.

– Тогда я предупрежу господина, что в семь у него гость с вопросом о работе. Как вас представить?

– Джон Уинтропп, сэр. Благодарю вас.

– Мы будем ожидать вас, – сказал он и бесшумно закрыл дверь.

Я остался один перед роскошными дверями на широком крыльце огромного дорогого дома. Казалось, что в миле вокруг никого, лишь только ветер шумел в пожелтевших кронах деревьев, принося с кингспортских верфей глухие перестукивания плотницких молотков.

Той же дорогой я вернулся в Кингспорт, где около полудня, блуждая в глубине лабиринта гниющих складов, случайно наткнулся на какую-то закусочную. Над входом висела табличка «Канат и якорь», и я, будучи сильно голодным, вошёл внутрь. Было душно и накурено, грязно, темно, но несмотря на скопившийся за столами люд, царила довольно тихая атмосфера. Кое-как отыскав себе место, я подумал, что, по-видимому, бар пользуется популярностью. Позднее я узнал, что «Канат и якорь» служил местом отдыха старых моряков-янки и рыбаков.

Быстро справившись с двумя сэндвичами и кофе, я поспешил покинуть лишённое свежего воздуха помещение таверны и вышел на улицу, желая скоротать оставшееся время за прогулкой. Солнце стояло высоко и своими лучами изо всех сил старалось прогреть осенний воздух, когда я, оглядевшись по сторонам, на противоположной стороне улицы на углу одного из зданий приметил сидящего на груде досок и ящиков мужчину, который активно махал мне рукой, приглашая подойти к нему поближе. Убедившись, что эти знаки и его внимание обращено именно ко мне, я, немного поколебавшись, перешёл дорогу и оказался рядом с ним. Это был жалкого вида калека, лишённый обеих ног, немного грязный и неопрятный, однако обладающий острым умом и располагающим к себе нравом, что он с лёгкостью продемонстрировал в последующей завязавшейся между нами беседе.

Джаггер – именно этим именем он назвал себя – сразу же признал во мне приезжего, ибо всех местных он знает в лицо, а сам он, своего рода, кингспортская знаменитость. Нищий сразу же извинился, что отнимает у меня время, и подобная вежливость ещё больше расположила меня к нему. Он поинтересовался, не из-за «Ллойгора» ли я приехал в этот город. Когда он услышал отрицательный ответ, то сразу же расслабился и, казалось, повёл себя ещё оживлённее и приветливее.

– Очень хорошо, мистер Уинтропп, что вы здесь не из-за «Ллойгора». Знаете, многие приезжают отведать нашего знаменитого вина, да слетают с катушек. Не нужно его пробовать. Не стоит. Глядите на меня! Разве это дело!? – сказал он, указывая на культи.

Далее последовал его жалобный утомительный рассказ, который я не стану здесь пересказывать, но лишь отмечу, что его итогом стала просьба подкинуть ему деньжат на пропитание, сколько мне позволяет собственное материальное благосостояние. Он в свою очередь в долгу не останется и будет рад поделиться со мной любой информацией, какая только может понадобиться приезжему, оказавшемуся в чужом городе.

– Поверьте мне, мистер Уинтропп, я тут всё про всех знаю.

Я задумался: по натуре я добрый человек и всегда готов помочь нуждающемуся, поэтому решил исполнить просьбу Джаггера, хотя, признаться, моё положение на тот момент не было безоблачным. Зато взамен калека мог бы рассказать мне про Абрахама Меннинга. Нищий, услышав его имя, как-то приник и стушевался, даже попробовал вернуть мне отданную ему мелочь, однако всё же, подумав, засунул её в карман.

– Меннинг – истинный кингспортец. Он уже обитал в своём особняке, когда я впервые появился на восточном побережье Новой Англии. Поговаривают, что его дом якобы был высечен в скале тогда, когда Уильям Баттен впервые поднялся на Кингспорт-Хэд, чтобы выстроить свой загадочный дом на краю туманного утёса. Особо сумасшедшие твердят, что Абрахам бессмертный и является одним из пассажиров того самого легендарного «Мэйфлауэра», – сказал Джаггер и посмеялся сам себе. – Личность незаметная и непрочная, ей богу, как доски в порту и все многочисленные кингспортские слухи и легенды. Вы, простите, откуда о нём услыхали?