Чтение онлайн

Славлич смущённо опустил глаза и неуверенно начал:

–Да так, коли плохие люди это…того…

Не зная, что сказать, Белояр замолк, а Кантимир, увидев его стеснение, так раскатисто залился смехом, что славлич испуганно вздрогнул и попытался уйти. Однако, иирк, со всего маху, но по-дружески ударив по плечу, остановил его:

–Ну, так бы и сказал! Вот, смотри, – указал он на один из лежащих перед ними ножей, – этот тонкий и длинный, войдёт легко и быстро, как по маслу. Но рана затянется. Если всё правильно сделать. А этот, – взял в руки широкий кинжал, – наверняка, если хорошенько воткнуть, да ещё и кишки на лезвие намотать, ворота к чертогам богов откроет. Так что смотри сам, на что рука не дрогнет.

И, ещё раз хлопнув славлича по плечу, отошёл, видя подходящего к месту торговли с ворохом шкур Ратибора и направился в сторону доносящихся с поляны громких мужских голосов и раскатистого хохота.

Там, в отдалении от бойкой торговли не занятые делом матросы с кораблей и свободные от торговли мужики устроили соревнования на силу и ловкость, а разгорячённые видом разбитых в кровь носов и губ зрители неистово улюлюкали, подбадривая дерущихся в кулачном бою борцов.

Немного дальше десяток мужчин разного племени, возраста и телосложения соревновались в метании, пытаясь попасть в воткнутый в деревянный щиты нож, ну, или на крайний случай, быть к нему ближе всех.

Кантимир, а вскоре и догнавший его Ратибор подходят к ним. Высокий иирк другого рода –племени—Тусуркай – медленно прицеливается, подбадриваемый соплеменниками:

–Давай, сбей его! Покажи, кто хозяин леса!

И, словно подтверждая это звание, иирк мощно метает оружие и на мгновенье застывает с вытянутой рукой, словно продлевая полёт своего летящего со свистом ножа, который врезается в щит рядом, чуть-чуть не сбив метку.

В толпе слышны крики разочарования одних и радости других.

–Ну что! Есть ещё желающие? Или отдаём победу этому великому охотнику? – вещает смотритель соревнований, указывая на иирка.

–Есть!– выкрикивает Кантимир и обращается к Ратибору:

–Давай, утри сопливые сопелки. Покажи свой особеный.

Охотник самовлюблённо улыбается:

–Это можно. Только… Второго ножичка нет.

–Возьми мой, – неожиданно протягивает новенький широкий нож стоящий рядом Белояр:

–Потом вернёшь. Проверить хочу. На деле.

Ратибор усмехается, берёт кинжалы в обе руки, выходит на площадку, мастерски прокручивая их между пальцами, чем вызывает полное одобрение и восхищение публики.

Прицеливается правой рукой, левой.

Выпад.

Разрезая стальным лезвием воздух, кинжал с визгом врезается в торчащий из щита один из ножей, сбивая его сильным ударом.

–О!– раздаётся гул восхищённых зрителей.

Ратибор прицеливается другим ножом.

Но что это?

Далеко за щитом проходящий мимо паренёк поворачивает голову в его сторону и знакомый пронзительный взгляд голубых глаз встречается с взглядом охотника.

Ратибор опускает руку, открывает второй глаз.

Паренёк смешивается с толпой идущих людей и Ратибор, забыв про соревнование, бросается бежать туда же через поле.

–Эй! Куда же ты! – Свистят зрители.– Струсил! Ха-ха! Трепло!

–А мой нож, – растерянно кричит Белояр и опускает руки.

Ратибор подбегает к толпе, видит впереди себя знакомую шапочку и, грубо расталкивая людей, подбегает к невысокому пареньку и хватает его за плечо.

Тот вздрагивает и боязливо втягивает голову в плечи..

–Ты кто?– удивлённо спрашивает Ратибор, увидев перед собой испуганное мальчишеское (в этом не было никаких сомнений) лицо с еле-еле наметившейся полоской пушка над верхней губой.

–Петро, – дрожащим голосом отвечает паренёк, широко смотря на нож в руке мужчины.

–А девка где?– оглядывается охотник.

–Какая? – ещё больше вылупив глаза лепечет славлич, зарывая подбородок в ворот рубахи. – Не знаю. Нет никакой девки. – И жалобно бормочет:

–Пусти меня, дяденька, мне к своим надобно. А?

–Да иди уж, – словно сам себе отвечает Ратибор и, вяло опустив руки,смотрит в сторону спешившего убраться от него подальше славлича.

«Наваждение какое – то»,– думает он и со слабой надеждой смотрит по сторонам:

Снующие туда- сюда люди весело переговариваются друг с другом, меняют товар, спорят и ругаются, соревнуются в ловкости и силе, не обращая на него никакого внимания. И никакого намёка на присутствие в этой разношёрстной толпе из разных племён и народов какой – либо девушки.

«Перегрелся, чай, после сырых болот. Ей богу, перегрелся», – сплёвывет себе под ноги мужчина и, сжав кулаки, чувствует тонкую боль, пронзившую ладонь.

«Что за?»– озадаченно смотрит он на руку, сжимающую клинок и тут же ухмыляется: «Вот незадача! Вернуть надо бы».

– Ты звал меня, отец?– произнёс Теймур, откинув полог юрты, и услышал с детства знакомый, но ослабевший за последнее время голос:

–Я ждал тебя.

Пройдя вперёд, в полумраке юноша увидел лежащего на подушках сильно постаревшего отца и еле заметные остатки жалости промелькнули и тут же погасли в его ставшем суровым взгляде.

–Ты, наверное, забыл своё обещание, – тихо произнёс отец.

–Которое из?– делая вид, что не понимает, спросил молодой человек и зло подумал: «Вот сучка, нажаловалась – таки. Ну и достанется же тебе. Отымею у всех на глазах и отдам своим ратникам!»

–Ты зачем девушку обидел?

–Я?!– делая удивлённые глаза, спросил Теймур и тут же, вспомнив уроки учителя, поправился, – я просто взял то, что давно хотел.

«Что стало с моим милым мальчиком?– горько спросил себя старик, с сожалением смотря на сына, – в чём вина моя, что вырос он таким?»– и, громко и тяжело кашлянув, взял его руку:

–Мальчик мой! Люди бояться тебя. И это оправдано. Последнее время ты стал очень груб и даже жесток с ними.

Напрасно старик высматривал на лице сына хотя бы слабую тень раскаивания и сочувствия. Его глаза источали холодный свет, хотя были всё такими же живыми и горящими.

–Только с теми, кто путается у меня под ногами, – равнодушно, ничуть не задумываясь, ответил юноша.

Каюм тяжело вздохнул и с сожалением посмотрел на Теймура:

–Ты стал тщеславен. Я был слеп по отношению к тебе и долго не замечал того, что видели другие. Твои успехи ослепляли меня и я не замечал очевидного.

–А чем это плохо?– перебил Теймур отца.– Все вспоминают о великой славе наших предков. Об их величии и бесстрашии. Но в то же время никто не хочет повторить их подвигов, трусливо прячась в степях и пася отары овец.