Чтение онлайн

– Так и будет, Ксения. Господь милостив ко всем, даже к таким как я и Вадим.

Дальнейший путь они проделали в полном молчании, слушая птичий щебет, шорох графия под ногами.

У черного мраморного надгробия их уже ждали. Андрей сидел на скамейке рядом с матерью. Та курила, привычно усмехалась замечаниям сына. Костя помогал жене, которая ставила бордовые розы в мраморный вазон. Цветы казались сгустками крови на фоне памятника.

– Вот, Вадим, держи. Таскала я тебе розочки на спектакли еще девчонкой. Не будем традицию нарушать, - Мила хлюпала носом, не сдерживаясь.

– Ну вы, даете! Зачем ребенка с собой притащили сюда?
– подал голос Вадик, держа на руках шестилетнюю Киру - внучку Меркуловых.
– Совсем уже в маразм впадаем, а, дядя Костя?

– Вадим, не хами!
– Андрей хмуро посмотрел на сына.

– Ой, да ладно тебе, Андрюш. Вадик о ребенке заботится, боится, чтобы травмы психологической не было, - усмехнулся Костя.
– Не с кем Киру ставить, Вадя. Лида с мужем на гастролях. Ничего ребенком не случится. Она всё понимает.

– Да? А дрожит тогда она почему?
– хмыкнул Вадик.
– Пугает ребенка обстановка. Это меня бабуля сюда водила чуть ли не стрех лет. И ничего. Мне интересно было. Потом, лет в четырнадцать, я решил, что гот, раз не боюсь. Даже как-то прикид себе нашел особо "готический".

Парень ухмыльнулся, подмигнул бабушке. Как всегда, Вера Петровна была на стороне любимого внука, что бы тот не вытворил и кем бы себя ни считал юный экспериментатор.

Кира тем временем обняла Вадика за шею, прижалась всем телом, хмуро глядя на фото Метлицкого, беспечно взирающего на собравшихся людей у своей могилы. Вадим-младший прервал монолог, погладил свою маленькую подружку и названную сестренку по голове.

– Вадик, а ты же не умер?
– пискнула Кира, еще больше прижимаясь к своему большому другу.

Нежные чувства между внучкой Меркуловых и сыном Ксении и Андрея началась, едва девочка стала говорить. Вадик так просил у родителей младшую сестренку, но, так и не дождавшись, всю нерастраченную нежность и желание быть старшим братом, отдал милой, непоседливой девчушке.

– Кирюшка, а кого тогда ты обнимаешь?
– хохотнул Вадик.
– Я вот, живой, теплый, с тобой говорю.

– А зачем твоя фотография там?
– ткнула пальчиком на надгробие малышка.

– Это мой дедушка, - рассмеявшись и щелкнув по носу Киру, сказал Вадик.

– Дедушка - седой, как мой деда Костя. А там ты на фотке. А это же камень-памятник. Я знаю. В память о человеке, который на небе, - замотала головой девочка.
– И ты меня обнимаешь здесь, ходишь и говоришь. Это как?

Взрослые улыбнулись. Вадик начал объяснять, кто такой был его дед и почему они похожи. Кира, затаив дыхание, вглядывалась в его лицо, вслушивалась в слова...

– Эх, Вадька, глянь, невеста какая тебе растет, - выдала Вера Петровна, при этом получив в свой адрес шквал негодования от Меркуловых.

Супруги гневно уставились на первую жену Вадима. Та посмеивалась, подмигивала любимому внуку и Кире, перебиравшей короткие прядки на голове Вадика. После больницы и полученной травмы пришлось постричься на лысо, ждать заживления ран, а потом уже и появилась привычка - стричься коротко. Сходство с дедом значительно уменьшилось, к вящему удовольствию Вадима-младшего.

– Простите, заставили ждать, - произнесла Ксения, подходя к семье.

Она некоторое время молча наблюдала за дорогими людьми, стараясь насладиться привычной картиной - все в сборе, живы, здоровы. А что такое место выбрано, так это закон жизни - все мы найдем последнее пристанище среди земли. Нечего боятся погоста.

"Иди уж, не заберут тебя. На кладбище живых бояться надо, а не мертвых" - пущенной стрелой пролетела фраза из прошлого. Не поранила душу, вопреки привычным ожиданиям. Боль потери ушла, утекла далеко, как вешние воды по весне.

Меркуловы, Вадик с Кирой на руках, Вера Петровна, Ксения и Андрей смотрели, как отец Илья проводит ритуал. Запах ладана кружил голову, слезы подступили к глазам. Не стесняясь, женщина позволила двум соленым дорожкам потечь по щекам. Вадим ухмылялся на фото. Уголки чувственных губ чуть приподняты, синие глаза из-под упавшей на брови темной челки, пристально наблюдали за происходящим...

На мгновение Ксении показалось, что где-то впереди стоит мужчина в джинсах, белых кроссовках с черными полосками и потертой кожаной куртке. Улыбается, прищурив синие глаза цвета индиго. Курит, сжимает красивыми губами сигарету, выпускает дым неизменных "Мальборо".

Теплые руки Андрея вернули в реальность. Муж приобнял, подарил легкий и быстрый поцелуй в макушку. Ксения улыбнулась, прижалась всем телом, чувствуя себя впервые по-настоящему свободной.

Обернувшись к Андрею, женщина посмотрела в его светлые глаза цвета карибской лазури. Кто знает, сколько им осталось? На этот вопрос никто не ответит. Разве что судьба. На сей раз дама в белом карнавальном платье не стала изображать шутовских поклонов. Лишь учтиво поклонилась, надев маску и не пугая оскалом. Любимая игрушка сумела разорвать путы, перестала казаться марионеткой на шелковом шнурке.

"Когда-нибудь, Вадим, когда нибудь... А пока - они всё, что у меня есть", - про себя произнесла Ксения, еще теснее прижимаясь к мужу, нежно глядя на сына, с благодарностью улыбаясь свекрови и друзьям.

А по небу бежали белые облака, подгоняемые ветром. Деревья шелестели кронами, роняя первые пожухшие листья. Солнце играло бликами на черной глади обелиска. Вадим с фотографии смотрел на присутствующих умиротворенно.

Ксения подняла глаза наверх, отгоняя горячую пелену слез. Каменные стены лабиринта безнадежности и боли рассыпались тленом. Реальный мир заиграл всеми красками, убирая блеклость предыдущих тридцати лет...

Живым расставание, иным - облака.

А смерть за порогом, она не близка,

она не войдет.

В качестве эпиграфов в романе использовались тексты песен Канцлера Ги, Хелависы, Юты, Мары, Лоры Московской и Тикки Шельен.

Ноябрь 2011- октябрь 2014