Крик роженицы, детский плач,Улыбка, радость, облегченье,И первый вздох, и первый врач —Набросок таинства рожденья.Конфеты, мишки, чебурашки,Тетрадки, кляксы, промокашки,Экзамен, школьный выпускной —Стоп-кадр! – Детство не с тобой…Военкомат… Палитра – хаки…Портянки, вонь, сапог-кирзач,Блиндаж, для храбрости – первач,Разрыв снаряда… Вой собаки…Осколки треснувших зеркал,Гипюр – на траурные ленты,Пустынных улиц километры,Холмы в крестах. Войны оскал.Тут – буйство чувств и буйство красок,Любовь из тысячи нюансов,Застолье, свадебный букет —Здесь пазл излучает свет!Закатных всполохов свеченье,Минорных звуков облаченье,От ртутных слёз заметный след,Потухший взгляд – тоски портрет.Визг тормозов, удар… тягач…Последний вздох, последний врач…В конце тоннеля яркий свет?Картинок чётких больше нет…
…
Быть может, так. Быть может, нет.Мы Жизни выбираем цвет…Одно лишь не дано нам знать,Как пазл последний рисовать.
Декаденсовский романс
(пафосно-ироничный)
Шальная ночь рыдала скрипкой Паганини…Лиловый шёлк усыпан лепестками роз.Кусочек льда, слезой растопленный, в мартини —Штрих на картине – чувств апофеоз!..Ажур чулка стыдливо спрятан под подушкой,Кокетливая шляпка под столом…Теперь не друг я! Вы мне – не подружка:Вы так хотели сами – к свету мотыльком!..Смычок колдует виртуозное стаккато…Капризный локон нервно теребя,Вы улыбнулись дерзко-виновато…Я – не Палач Вам, Вы – мне не Судья!..
makc123
Облака из слоновой кости…
Облака из слоновой костиЗатянули собой маршруты,И птицы, летящие в гостиТеряют по карте минуты.Теряем и мы от скукиВ лужах свои отражения,Время, часы, и рукиЗабыли сжатий движения.Вот бы умчатся, как птицыПо маршрутам туда, где теплее,Но это, увы, не случится —Летать мы с тобой не умеем.Мы птиц бы домой вернули,Пусть к нам прилетают гости,Только небо собой затянулиОблака из слоновой кости.
Pofigist
Под призывы муэдзина…
Под призывы муэдзинаМежду строчек «Дао дэ Дзин`а»Сизокрылого пегасаБуквы, строки или фразыРазлетаются по ветруУльтразвуком, инфрасветомРовным боем барабанаАмазонского шаманаПо пути варяга в грекиЧерез остров Пасхи в МеккуПо просушенной пустынеИспокон веков понынеЧерез кабели из медиКрики жизни, взоры смертиДней ушедших, дней грядущихПроникают в наши душиСотней гигабайт в секундуРитуалом жреца ВудуМиллиардом электроновМежду клетками нейроновДвери, крыши, окна, стеныПятьдесят рублей в разменеВ магазин толпа за хлебомЧерно-бурый запах небаПерепахана природаАтрофированная модаСуицид, психоз и геи —Жизнь достигла апогея!Нефть под пламенем огняЗадолбала, блин, фигня…
Олег Красовский
Четвертые сутки в поезде. Зима
Минуты тянутся, как брошенные нити,От паутины параллелями путей,И, засыпая от безделия людей,Теряет логику простая цепь событий.Залив тоску густым коктейлем фраз и сплетенГуляют с тройками и парами вальты,И дамы с нардами теперь уже на ты,И мотылек в который раз забыл о смерти.Я нарисую на окне, как в старой песне,Вот только другом вам я не был никогда,И на стекле не краски – только лишь вода.Лежу и слышу – снег мечтает о весне.
Привет
привет. хоть и редко, и как-то убого,все реже и все лаконичней ответ.но я не один, я так понял, нас многоа мне закрывают подобные свет.я так и не понял, намеки ли это?наверно, я чем-то похож на щенка…не много же времени отнял. а где-то…а… ладно, забудь. докурил… ну, пока.
Татьяна Куликова
Быть. Но по-другому
Я бросаю свет на своё лицо,Обезображенное надеждой.Искажено – и горит всё:Разверзнувшиеся вежды,Брови в тревоге страстной,Губы, поджатые в горе.Напряжены – опасность! —Шепчущей силе вторитСтранная речь печали,Звучащая ровным гудомВ теле. Все чувства сталиСветящимся грозным чудом.Я свет швыряю горстямиВ беспамятстве ослеплённом.До срока – бессилье стянетВ центр, тоской раскалённый,Все страхи. И, сжавшись в точку,Свет обернётся тьмою,Что чёрным сверлом точитДушу и что стрелоюЧёрною в сердце входитИ в нём замирает смертью,И будет покой навродеРасплаты, и не посмею.
Елена Ярмолович
Когда-нибудь тебе я позвоню…
Я позвоню тебе, быть может, через год,Найдя то самое кафе в Калининграде,Где вьются ирисы на кованой ограде,И башни разрывают небосвод…Я позвоню тебе, быть может, через два,Спуская камни с гор над Караталом,Завидуя снегам и водам талым —Под ними пробуждается трава…Я позвоню тебе, уж точно через три,Любуясь на площадке Ниагарой.– Мы были счастливы, но были мы «не парой»…Ты видел Ниагару?Посмотри!
Цена истины – одиночество
А цена распечатанной истины —Лишь прописка на дно одиночества.Больше знаешь, а меньше хочется…Веришь в теплую землю под листьями.Фотографии памяти взорваннойТлеют… детством пропахли яблочным,Нежной юностью пряно-марочнойИ фиалкой ночной, не сорванной…Только в детстве не знали истины,Все, казалось, не скоро сбудется.Так боялись – мечта заблудится.Так хотели остаться чистыми…А цена повзрослевшей истины —Лишь прописка на дно одиночества…
Другу
Сушит дыхание холод…Греешь ладони кружкой…Через окно городДержит тебя на мушке…Вспомни… Дыши… Ею…Будет не так пусто…Или спиной к батарее —Тихо… Тепло – грустно…Хочешь еще чаю?Я посижу с тобою…?Знаю… что я не согрею…Просто чуть—чуть прикрою…
Осенние женщины
От летнего солнца ослепшие,Прозрели, дождями умывшись…Осенние грустные женщиныСветлеют, переродившись.В плаще укорочено-яркомКолени – не хуже, чем дочки.И в краску не бьет так жарко,Когда выбирает чулочки…Шикарно-осенние женщиныВидны только спелым романтикам…А тихим небрито-застенчивымПокажутся глупым фантиком…Смягчающие обстоятельства —Осенняя мода на нежности,Но верность – почти как предательство —Сбивает с дорог безмятежности…
Очень больно только в первый
Стерта днями позолота,Глубже – лишь стальные нервы.Отрываться от кого-тоОчень больно только в первый…И не чувствуешь разлуки,Чаще в кресле засыпаешь,Пьешь не с горя, а со скуки.Всех находишь – все теряешь.Перестирываешь горы,Растворяя дни в уборке,Забывая разговоры…Все… Не больно… Нет… Не горько…Анальгетик – верный спутник…Куришь только в воскресенье…Даже твой сосед-распутникВ коем попросил прощенья.Одолжил с утра десяткуНа цветы какой-то даме.Сам подсматривал украдкойЗа твоими этажами…Испугался, что открылаОкна как-то очень резко…Усмехнулась: «Я забыла —Не стирала занавески…»