Чтение онлайн

– Лично я думаю, - процедил сквозь зубы он, но его перебили.

– Мне плевать, что ты об этом думаешь, - сообщил ему его надежный и всегда предсказуемый зануда-лейтенант.
– Ты узколобый, не видящий дальше своего носа, ханжа и самодур, Шкипер.

– Что ты сказал?!

– Что слышал.

Они обменялись взглядами. Еще не поздно было бы сцепиться в драке, но имелось обстоятельство, которое пока останавливало обоих. Был еще Рико. И полная неизвестность относительно того, что он предпримет.

– На тебя так травка влияет? – внезапно полюбопытствовал командир. – А ты ему, - он кивнул в сторону лежбища, - не предлагал, кстати? Такая внезапная забота…

– Молчал бы уж насчет заботы.

– Почему это?

– Потому что не тебе об этом рот открывать. Ты отлично знаешь, что Рико привязан к тебе очень сильно – и беззастенчиво этим пользуешься. Ты знаешь, что мне некуда идти, и я стерплю твои фанаберии – и ты пользуешься и этим. Но я могу дать тебе отпор, я могу с тобой спорить, и еще много чего могу – а Рико не может, потому что ты для него священная корова. И вытирать об него, после подобного, ноги - низость. Я доступно излагаю?

– Оденься, - буркнул Шкипер, игнорируя вопрос. Что-то в его интонациях убедило лейтенанта, что можно разжать руки. Он и сам не заметил, когда сгреб командира за грудки, подтаскивая к себе. Лейтенант отпустил собеседника, в несколько шагов вернулся к неработающему калориферу, и из груды одежды выудил свои брюки. Шкипер же, пока он возился, отправился к натюрморту «карты, стволы, два стакана» и одним махом опустошил ближайший к нему сосуд. Попытался присесть на край стола, но тот коварно откатился немного назад под его нажимом, и Шкипер, чертыхнувшись, в который раз посетовал, что в лаборатории нет нормальной мебели. Они некогда обсуждали этот вопрос, и лейтенант высказался в том контексте, что нормальный стол будет лишь место занимать. Ему, лейтенанту, для опытов достаточно откидной, по принципу нар, столешницы-полки или кульмана, если повернуть доску параллельно полу.

– У вас нормальное курево есть? – вздохнул, наблюдая за ним, Шкипер.
– Не твоя отрава и не сигары?

– Откуда бы? – поднял брови ученый. – Ты сам же всех гоняешь, чтоб не гробили легкие.

– Тебе же это не мешает их гробить. И не только легкие.

– Если бы ты чуть больше разбирался в вопросе, то знал бы, что все дело в частоте. У индивидов, употребляющих марихуану в небольших количествах, наблюдалось увеличение показателя IQ на 5,8 пункта, в то время как у никогда не употреблявших ее увеличение составило 2,6 пункта.

– Так ты… - Шкипер аж задохнулся от возмущения.
– Ты ее… Из-за этого?! Шерлок ты гребаный Холмс!..

– Нет, - прервал готовый пролиться на него поток негодования Ковальски.
– Не только. Но в том числе. И не кричи, ладно?

– Я тут решаю, когда кричать, а когда нет, ясно?! Мой подведомственный травит себя дурманом, а я на него не кричи?!

Ковальски посмотрел на собеседника своим обычным образом, сверху вниз, тем самым «ты-ничего-об-этом-не-знаешь» взглядом, который так раздражал людей. В образовавшейся в диалоге паузе внезапно отчетливо послышался сдавленный звук: Рико выдохнул, взрыкнув. Он чутко прислушивался к диалогу все это время. Лейтенант моментально подступил ближе, обнял его, севшего, за шею, прижимая к себе, и Рико доверчиво прижался щекой к его бедру: тут его не гнали, и не винили в том, чего он не понимал. Ковальски потрепал подрывника по волосам, и улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд, а потом выпрямился и снова обернулся к Шкиперу. От улыбки на лице не осталось и следа. Командир рассматривал теперь их обоих с неким явственно новым для него чувством. Затем, очевидно, пришел к какому-то выводу.

– Отбой, Рико, - произнес он.
– Ложная тревога.

Подрывник улыбнулся, показывая зубы.

Они сидели на низком брусе, который обычно использовали, как спортивный снаряд. На этот раз, впрочем, он служил скорее не для поддержания формы, а для обратного – на нем гробили здоровье, потому как один из сидящих все же откопал в вещмешке полпачки сигарет и теперь успокаивал расшатанные нервы.

– Ощущение, как будто на меня набросились и искусали домашние тапочки, - поделился он. – Безобидные пушистые тапочки в виде котиков…

– У тебя есть такие тапочки?

– Ты, как всегда, вычленил из моей речи самое главное, Ковальски…

Тот пожал плечами.

– Сравнение с тапочками тебя что, не трогает? – не унимался курильщик.
– Я-то думал, ты, наконец, ожил…

– Нет, я все еще покойник, разве это не понятно по отсутствию у меня пульса и реакции зрачка на свет?
– Флегматично отозвался собеседник. – Считай, это у нас тут спиритический сеанс.

Шкипер скривил рот и бросил беглый взгляд в ту сторону, где над крышами высоток медленно, но верно, поднималось солнце, пока что выдававшее свое присутствие только полосой червонного золота по контуру крыш – как будто человеческий мир вырезали и наклеили поверх картины вечного сотворения вселенной.

Подрывник сном праведника спал в лаборатории – Ковальски заверил его клятвенно, что все в порядке. Они с командиром сейчас решат кое-какие вопросы, и он вернется. И Рико, доверчиво потершись о родную прохладную ладонь обезображенной щекой, устроился, согревая место, и спокойно погрузился в сон – перед рассветом, как водится, самый крепкий.

– Знаешь, почему я когда-то выбрал именно тебя в команду?
– Спросил вдруг Шкипер, не поворачивая головы. – Из всех, кто тогда был, почему именно тебе предложил идти со мной?

– Не знаю, - честно ответил ему первый лейтенант.
– Но надеюсь, дело не обошлось без ай-кью.

– Твоего?

– Твоего. Кстати, - Ковальски бросил взгляд на зажатую в чужих цепких пальцах сигарету, - ты сейчас нарушаешь свой собственный приказ.

– Да после того, что вы, два чокнутых пингвина, со мной сделали, мне за ваш счет вообще отпуск положен… - отмахнулся от него старший по званию. Затянулся, и продолжил: - Я выбрал тебя, Ковальски, потому что тогда подумал: «О! Этот парень выглядит таким спокойным и уравновешенным. С ним не будет проблем и неприятных сюрпризов…»

– А еще им можно свободно командовать, и он не взбунтуется, - ровным голосом добавил Ковальски.

– И это тоже, - не стал отрицать очевидного Шкипер. – Ты бесконфликтный. Но шло время, и я стал все чаще обращать внимание на эту твою черту, и задумываться о том, неужели тебе и правда все равно. Все равно, когда на тебя кричат, или несправедливо обвиняют, или как-то задевают то, над чем ты работаешь. Ты готов объяснить все, что угодно, но если нужно отстаивать свою позицию, дальше научной аргументации дело идет только в одном случае: если тебе за это платят деньги, которые ты потом с чистой совестью спустишь на новый микроскоп. И я подумал – господи, да этого парня вообще может зацепить хоть что-нибудь на свете…

– Так, и?

– И вот сегодня… - Шкипер описал полукруг сигаретой, нарисовав дымчатый расплывающийся узор, похожий на рваный парус. – Если честно, я думал, ты способен был убить.

– Я был, - равнодушно уронил Ковальски. – Но Рико бы это расстроило. Он тебя правда любит.

– В итоге, - не слушая его, развивал свою мысль Шкипер, - ты неспособен постоять за себя, но оказался способен постоять за Рико – боже, я не верю, что говорю это… Мне-то казалось, что он боится только привидений да предсказаний – а так, как их не существует, то можно смело говорить, что он боится самого себя.