Чтение онлайн

Затем мы прошлись по длинному коридору мимо стойл. В некоторых из них, лениво пережевывая комбикорм, лежали коровы,- это были совсем дряхлые животные, они уже не могли выходить на пастбище. Над их кормушками виднелись экраны объемного телевидения.

–  В определенные часы им показывают короткометражные видеоленты с изображениями летних лугов, полевых речек, прудов; это стимулирует аппетит и благотворно действует на психику,- пояснила мне Марина.

–  Не слишком ли обеднен репертуар?
– пошутил я.

–  Репертуарный вопрос не так-то прост,- серьезно сказала жена.- Год тому назад один зоопсихолог выискал в киноархиве игровые кинофильмы из сельской жизни двадцатого века, придал им объемность и стал показывать престарелым животным. В результате аппетит у коров понизился, агрессивность повысилась; были случаи умышленного прободения видеоэкранов рогами. Один бык, правда очень великовозрастный, получил инфаркт и умер, не приходя в сознание. В конце концов зоопсихолог был лишен медицинского диплома за жестокое обращение с животными, а дирпаст получил строгий выговор.

Вскоре Марина отвела детей в гостиницу, проводила меня за калитку. Покинув пределы Лугов Милосердия, она тотчас нажала на пуговицу-цветорегулятор, и ее платье из зеленого превратилось в голубое. На территории Лугов все обязаны ходить в зеленом, а ведь этот цвет далеко не каждому к лицу, посетовала она.

Усевшись на свой универвел, я помахал жене рукой и начал набирать высоту; для сбережения времени я решил вернуться домой по воздуху. Завтра мне предстоял серьезный день.

На следующий день, то есть 9 сентября 2148 года, к 9 часам утра я явился в Северо-Западное Управление Космических Исследований. Здание СЕВЗАПа, как известно, находится возле речки Пряжки, в той части Ленинграда, которая в старину называлась Коломной.

Войдя в просторный вестибюль, я уселся в одно из многочисленных кресел и тотчас нажал кнопку в подлокотнике. Элмех, стоявший в центре зала, сразу же встрепенулся; ловко лавируя на трех своих ногах между людьми, он бесшумно подошел ко мне и почтительно произнес:

–  Осмелюсь догадаться, вас интересует экспедиция на планету Ялмез? Будьте ласковы объявить ваш устный паспорт.

Я назвал свое имя, личную фамилию, специальность, семейное положение и градацию здоровья по общепланетной шкале.

–  Информированы ли вы о степени опасности?
– спросил элмех, передвинувшись ко мне ближе, но отведя в сторону свои наблюдательные линзы.

–  Да,- ответил я.

–  Есть ли у вас космическая специальность?

–  Нет. Но мое практическое знание навигационного дела, а также прикладные знания, полученные на Во-ист-факе, могут оказаться полезными для экспедиции.

–  Благ-за-ин! Будет доложено Терентьеву. Сидите и ждите вызова. Не покидайте нас, молю! Не принести ли вам чашечку кофе?

–  Нет, спасибо.- Откинувшись на спинку кресла, я стал разглядывать посетителей СЕВЗАПа, вслушиваться в голоса. Кроме русской звучала литовская, немецкая, шведская, латышская, польская, эстонская, финская речь. Однако народу было меньше, нежели я предполагал. Как видно, условия комплектации оказались слишком сложными и специфическими, да и коэффициент опасности сыграл свою роль. Что ж, это повышает мои шансы, подумал я. Благоприятствует и то, что вся публика - штатская, я, кажется, единственный здесь воист.

Мои размышления прервал чей-то хрипловатый голос:

Зайцу молвила медведица:

Разрешите присоседиться?

–  Рад буду соседству,- ответил я, не подавая виду, что меня удивило это странное двустишие.

Передо мной стоял светловолосый человек; на вид он был старше меня лет на семь. Незнакомец плюхнулся в соседнее кресло. Рука его потянулась к кнопке вызова, но затем он отдернул пальцы, будто боясь обжечься, и застыл, погрузившись в свои мысли.

Я сидел, ожидая вызова к Терентьеву, и изредка поглядывал на соседа. Меня поразило сложное выражение его лица: на нем можно было прочесть и ум, и добродушие, и душевную прямоту - и одновременно какую-то хитроватость, настороженность и даже растерянность. Странными показались мне и его глаза: не то чтобы усталые, не то чтобы печальные, но какие-то вроде бы не соответствующие лицу, какие-то чужие. Одет он был в умышленно эклектическом стиле - так в том году одевалась гонящаяся за модой молодежь: шитый серебром голубой фрак, сиреневые брюки гольф, алые рубчатые носки до колен; на ногах, разумеется, не скромные вечсапданы, а плетеные позолоченные сандалеты. Он производил впечатление человека, который хочет казаться моложе своих лет. Это, признаться, не располагало в его пользу.

–  А публика-то валом не валит на это дело. Кой у кого, видать, от страха из-под хвоста цикорий посыпался…- внезапно молвил он, повернувшись ко мне.- А для меня это и лучше, шанец растет! Значит, буду действовать!

Лишай стригущий, бреющий полет…

В чем сходство их? В движении вперед.

И ты, приятель, брей или стриги,

–  Но отступать от цели не моги!

Произнеся это загадочное четверостишие, сосед мой нажал кнопку вызова.

–  Насколько понял, вы желаете войти в состав экспедиции? Если объявите свой устный паспорт, буду обрадован я,- проговорил подошедший к нему элмех.

–  Павел Васильевич Белобрысов,- отрекомендовался мой странный сосед.Родился в Ленинграде в две тысячи сто седьмом году.- Произнеся это, он почему-то покосился в мою сторону.- Имею много специальностей, которые могут пригодиться где угодно. Здоровье - двенадцать баллов с гаком.

–  Не все понял я, уважаемый Павел Васильевич,- почтительно произнес секретарь.- Что вы имеете честь подразумевать под словом "гак"?

–  Гак - металлический крюк на древних кораблях, служивший для подъема грузов и шлюпок,- пояснил я элмеху.

–  Благ-за-ин!
– поклонился мне элмех. Затем, обернувшись к Белобрысову, спросил: - Значит, могу зафиксировать и доложить Терентьеву я, что вы можете заменить собой металлический крюк и персонально осуществлять передвижение тяжелых предметов?

–  Да нет, это дядя шутит… Вернее, я шучу,- пробурчал Белобрысов.

–  Благодарю за дружеское отношение! Посмеяться вашей шутке рад я!
– Элмех включил свое хохотальное устройство и залился бодрым, но тактичным смехом. Отсмеявшись, он снова обратился к Белобрысову:

–  Вы ничего не сообщили о своем семейном положении. У вас есть потомство?

–  Потомства у меня вагон… Короче говоря, есть.

–  Вы женаты первично? Вторично? Третично? Четверично?

–  Двенадцатирично и трагично,- хмуро буркнул Белобрысов. Не в соборе кафедральном Венчан я на склоне дня,С хрупким уровнем моральным Есть подружки у меня!

–  Что этим сказано, не понял я, уважаемый Павел Васильевич.

–  Это стихи. Сам сочинил.

–  Восхищен я! С поэтом беседую я! Сбылась мечта существования моего!
– с повышенной громкостью произнес элмех, отступив от Белобрысова на два шага. Затем, понизив громкость, спросил: - Вы проходили курс лечения в нервно-психической клинике однажды? Дважды?