Чтение онлайн

– Они инвертируют гравитацию в проходах. Никто не сможет войти в верхний Город или выйти оттуда. Потом они прочешут его частым гребнем, чтобы найти вас.

– И что вы собираетесь делать? – презрительно спросил Аттик. – Проходить сквозь стены [13] – одно из множества ваших умений?

– Существуют альтернативные пути, – сухо ответил тот.

Он говорил с деймоном ровным безразличным тоном, в котором сквозила неискоренимая ненависть собаки к волку, домашнего животного к своему дикому родственнику. А разум Аттика, закованный в протоколы безопасности «Транзитории», ничего не мог понять в бесконечной болтовне плебеев – иначе они, возможно, предстали бы в лучшем свете, чем позволяла их внешность, чересчур напоминающая промышленные отбросы.

Когда две трети Форума остались позади, Лено указал им на здание вдалеке, в четырех улицах от Курии. Это была приземистая, низкая постройка без отделки, в форме креста – примитивная базилика, какие строили когда-то в греческой части Империи или в пещерах Титана, лишенная ненужных украшательств и даже фасада, который указывал бы на ее назначение. Она почти скрывалась в тени более крупного строения. Последнее представляло собой памятник войне на Рубежах – скопление эпичных статуй. Каждая из них изображала Интеллекта, погибшего в битве против варваров, в виде сверхчеловека. Некоторые из них держали в руках архаичное оружие, мечи или копья – эта деталь показалась Плавтине абсурдной.

– Храм? – нервно спросил Аттик. – Я никогда не замечал эту постройку.

– Экклесия плебеев, – желчно ответил Лено, – ее никто не замечает. Место, где собираются те, у кого нет хозяев. Построено нами, с разрешения принцепсов.

Они вошли. Из-за контраста между ярким алеющим светом снаружи и сумерками в храме Плавтине понадобилась пара секунд, чтобы адаптироваться. Она была настроена спокойно, более решительно и позитивно, чем должна была бы в подобных обстоятельствах. Объяснялось это без труда: ей куда больше нравилось действовать, чем ждать с неприятным ощущением, которое испытывает попавшее в ловушку животное. И может, дело было в легком пьянящем чувстве от того, как хитро она ускользнула от властителей дворца. Плавтина остановилась перевести дыхание, так что всем тоже пришлось затормозить. Я больше не могу, мысленно запротестовала она. Я состою из органов и мышц, а не из металла, как вы. Дайте мне минутку передохнуть. У нее и самом деле начинало сосать под ложечкой.

Но все пошло по-другому. Группа плебеев набросилась на них с Аттиком, ухватив своими странными конечностями – кто почти человеческой рукой, кто механического вида клещами. Плавтина запротестовала, принялась отбиваться. Голова у нее кружилась. Когда ее схватили и подняли над землей, она уже не разбирала, что ее окружает – какое просторное, почти пустое пространство.

– Это ради вашего блага, – закричал Лено. – Не вырывайтесь!

– Отпустите меня, вы, куча металлолома! – взвыл Аттик, не в силах защититься от толпы.

Плебеи донесли их до середины здания, где зияла темнотой яма метров десяти в диаметре без заграждения.

– В конце пути просто расслабьтесь, – сказал Лено, – вы приземлитесь на ноги.

И послал Плавтине единственную мысль, в которую вложил всю силу своего убеждения, умоляя ее довериться им. Она устала и перестала вырываться, расслабилась в их руках, словно была святой реликвией, статуей божества, по странной инверсии, из-за которой в этом постчеловеческом мире плоть превозносили больше, чем материю и идею, вместе взятые. Что до Аттика, он продолжал отбиваться, как зверь, извергая непрерывный поток ругательств. Но это ничего не изменило. Автоматы бросили их в пустоту.

По другую сторону Урбса, где мрамор краснел в лучах Проксимы Центавра, на фоне темного ангара, созданного для Кораблей размером с город, в отсеке, скрытом в глубине судна, небо голубым плащом накрыло тропический остров. Он выглядел так, будто его украли из какого-то архипелага изначальной планеты, чей белый песок едва возвышался над волнами.

Эврибиад отогнал желание потянуться и выскользнул из постели. Фотида, которая свернулась рядом калачиком, расправив уши на подушке, что-то прорычала, но не проснулась. Тонкие золотые лучи, пронизавшие стену бамбуковой хижины и усыпавшие комнату мириадами солнечных пятен, не смогли ее разбудить. Ничего удивительного – это было короткое затишье после бури.

Он залюбовался нежным изгибом пасти Фотиды и ярко-розовыми губами, из-под которых выступали мощные ослепительно-белые клыки. Эврибиад подавил желание дотронуться лапой до ее черной блестящей шерсти. Счастье кроется в редких моментах, наполненных присутствием любимого существа, и ощущается как никогда остро, если к этому существу возвращаешься после долгой разлуки. Ничего тут не скажешь – остается только блаженно улыбаться, что он невольно и делал. Людопес отвернулся, поправил набедренную повязку и пошел умываться.

Рутилий ждал его у двери – прямой и бледный под светом уже слишком горячего солнца, будто призрак, вдруг вернувшийся из хтонической ночи и обивающий пороги живых. Эврибиад едва не шарахнулся назад от видения. Рутилий мгновенно вскочил и ухватил его за запястье.

– Не пугайтесь, мне нужно с вами поговорить.

Он сказал это своим наименее неприятным тоном – в его случае это означало скорее ворчание, нежели лай. Эврибиад отошел от двери и попытался расслабиться. Он не хотел, чтобы решили, будто он боится.

– Как вы сюда добрались?

– Вы думаете, что можете перекрыть все подходы в таком огромном пространстве?

– Конечно, нет, – усталым голосом ответил кибернет. – И все же…

Рутилий утомленно пожал плечами:

– Да в конце-то концов… На дне моря, недалеко от острова, множество люков. Вам понадобится специальное оснащение, чтобы до них добраться.

Лицо Эврибиада исказилось в агрессивной улыбке, обнажившей острые сверкающие зубы. Настал его черед пожать плечами, и он постарался сделать это с легкостью, которой не ощущал.

– В конце-то концов, как вы сказали, я об этом догадывался, но все же это интересная информация.

– Не ломайте голову, придумывая, как их заблокировать, – ответил Рутилий, словно прочтя его мысли. – Мне не слишком хочется регулярно здесь гулять.

Он потянул Эврибиада в тень, под фиговое дерево. Казалось, от жары ему нехорошо, как живому существу, – у него ведь не было шкуры, защищающей кожу. Задумавшись, деймон какое-то время рассматривал ствол, сплетенный из множества спутанных корней. Эврибиад сел на корточки и замолчал. Отношения у них с Рутилием по природе своей были сложными. Все из-за грубого характера автомата, а еще – из-за того, что тот был помощником Отона и исполнителем его воли. Но Рутилий поддержал Эврибиада, когда кибернет принял решение лететь на «Транзитории», в присущей ему сухой манере, без ненужных слов и лишних расшаркиваний. Если он пришел поговорить – значит, у него есть веская причина. На контрасте с ним Аттик, хоть и утверждал, что на их стороне, слишком много лавировал и измышлял, чтобы Эврибиад мог ему доверять. Не считая унижения, шепнул тихий внутренний голосок, которое Аттик нанес ему в бою.

– У меня сообщение от Плавтины, – начал Рутилий. – Ситуация вне вашего маленького райка складывается сложная.

– То, что происходит снаружи, интересует нас не больше, чем вас – то, что происходит внутри.

– Придется заинтересоваться, если от этого зависит жизнь Корабля.

– Все так серьезно?

Рутилий настойчиво посмотрел на него. В его глазах и складках рта таилось сдерживаемое беспокойство. Тут что-то привлекло внимание автомата, сидевшего лицом к хижине. Долю секунды спустя оттуда вышла Фотида. Эврибиад про себя удивился тонкости слуха этого создания – если только речь не шла о другом, более эзотерическом органе чувств. Фотида подошла к ним большими шагами и остановилась прямо перед гостем, сощурившись и уперев лапы в бедра, прямая и несгибаемая, несмотря на ее смехотворный, по сравнению с Рутилием, рост.