Чтение онлайн

— Вот как? — задумался Лад. — И поэтому вы ее похитили?

— Глупый ты человек... Везет тебе, что ли? — Ролосс сплюнул.

— Полегче со словами! Костерок раздую, масло зашкворчит, тогда погляжу, как говорить будешь! — напомнил гоблин.

Сичкарь молча наблюдал за допросом. Слова Ролосса складывались для него совсем в другую картину.

— Почему вы похитили Гадину? — не унимался Лад. — И что с ней случилось?

— Ничего страшного. Завтра утром очнется. Только последние три дня помнить не будет. А похитила мы ее потому, что она твое слабое место. Через нее на тебя влиять можно.

— Как так?

— Тебя шантажировать хотели, — сказал Сичкарь. — Заговоры тебя не берут. Убить тебя не получилось. Остается лишь шантаж. А чем тебя шантажировать? Вот если бы у них в руках было что-то ценное для тебя... Понимаешь?

Лад понимал.

— Ты единственный, кого в Посаде чары не берут. А скоро война. Всех можно волшебством уморить. А вот с тобой что делать? Вот и решили — покуда жена твоя у нас в руках, ты бессилен!

— Странно всё это... Что же я один могу?

— Многое. — Сичкарь допил пиво. — Пора мне. Этого упыренка с собой возьму. А ты, Лад, по утру в Посад возвращайся, да поговори с Седобородом. Видать, пришли времена тяжелые.

Лад рассеянно кивнул и в избу ушел. Гоблин задумчиво посмотрел на Сичкаря.

— Думается мне, не всё этот гаденыш сказал.

— Не всё, — согласился Сичкарь. — Но Ладу больше знать пока не следует. У него своих проблем сейчас хватает. Не осознал он еще, что единственной надеждой Посада стал. А как осознает, тяжко ему будет такое бремя нести... Так кто, говоришь, тебя нанял? — обратился он к Ролоссу.

Тот поежился под взглядом нечисти главной и стал говорить. Понял, изверг, что ему взгляд Сичкаря обещал. И пока говорил он, гоблин от изумления рот всё шире разевал, а Сичкарь удовлетворенно улыбался...

В Посаде к войне готовились. Мужики по городу слонялись с серьезными лицами, в кабаках песни орали патриотические. Бабы попритихли с требованиями и глядели на мужиков своих с печалью и гордостью. Дружина Ярома в полную боевую готовность была приведена. Яром каждое утро устраивал смотр, а Пустолоб записывал его замечания — у кого ремень ослаблен, у кого меч не заточен, а кто и вовсе в грязном белье в строй встал.

Лад все дни у Седоборода пропадал. Гадина хозяйство вела, как ни в чем не бывало. Когда очнулась она, то три дня последних не помнила. Но это не помешало Ладу поговорить с ней серьезно, по душам. И стало ему известно, что жена его Гадина, когда был жив отец ее, тоже в оппозиции какой-то состояла. За что и была приговорена. Да только Лад спас ее. Взял при всех, на костер посмотреть пришедших, в жены. Однако, Гадина понимала, что враги так просто не отступятся. Их попытка втянуть Лада и людей его в скандал кончилась ничем. Наковальня побил бойца франзонского, и по закону Франзонии были они теперь свободны. Поэтому следовало ожидать второй попытки. Гадина лишь догадывалась, что Лад как-то связан с тем, что отец говорил ей перед смертью.

— Придут такие времена, дочь, когда всем придется делать выбор. И голос одного может быть решающим.

О Ладе шла речь или нет, она и сейчас не знала. Но раз вокруг ее мужа столько интриг вьется, значит, он фигура не маленькая. А тут еще убийцы наемные, Ролосс Кодосский, разговоры с гоблином о словах купца итайского Стена Великого:

— Если кто узнает, откуда угроза исходит, то смерть рядом с таким будет ходить. Враг всегда будет стараться сделать так, чтоб его намерения до самого конца оставались неясными. Потому, Лад, будь осторожен.

Сведя всё в одно, Гадина решила избавить мужа от тревог. И опоила его и всех остальных зельем приворотным, собственного изготовления. На всех оно подействовало потому, что все они чарам подвластны были, а вот на Лада... На Лада оно тоже подействовало, но по другой причине. Оказался Лад не в силе сопротивляться тому, что признано среди людей самым сильным заговором — любви. Так Седобород ему объяснил.

И всё было бы хорошо, да только отправил Лад Гадину в Посад, а зелье ее при себе оставил. Она-то думала, что выпьют все по чуть-чуть и забудут тревожное, а вышло вот как — когда же это мужики посадские оставляли бутылку недопитой?! Вот и итог. Вышибло у всех воспоминание о походе начисто!

Враг рядом ходил. Теперь имя его всякий знал — монополисты. Решили они расширить сферы влияния. И всё у них получалось, подминали под себя купцов мелких, потом за знатных взялись, а после и Посады торговые под них пали. Мафия где могла — сопротивлялась. Ее интересы монополисты не учитывали. Но стычки пока носили разрозненный характер.

И вот под Посадом должна была состояться масштабная битва. И все ее участники понимали — каков будет ее исход, так дело и дальше пойдет. Все были встревожены. М. Уолт ввел на ЗАО режим безопасности № 1. Все сотрудники означенного предприятия вооружились до зубов и по первому зову готовы были сплотиться в боевую единицу — бригаду.

Кузнецы тоже дружину свою выставили — все как один бородатые, коренастые, в кольчугах блестящих, шеломах островерхих.

И купцы итайские в стороне не остались. Их ополчение хоть и не было на вид таким грозным, как дружина посадская, но по мужеству и опыту ведения боевых действий шло итайское ополчение далеко впереди. Во главе его стоял тот самый мастер Кунг-фу. Был он стар телом, но бодр разумом. Окружали его сыновья. В битве были они его глазами, ушами и руками.

Зуб и весь совет посадский были довольны подготовкой. Никогда еще Посад не выставлял на поле брани такую силу.

Была еще одна боевая единица, о которой в Посаде знали лишь трое — Седобород, Комер-сан и Лад. Эту единицу сбил в кулак единый и возглавил сам... Сичкарь Болотный! Состояло его войско вонючее сплошь из нечисти. Была та нечисть разбита на когорты маневренные, у каждой когорты свой штандарт. И Лад был приписан Седобородом к этому войску как наблюдатель. Должности такой в сборище Сичкаря не было, но дед настоял.

Чтобы Ладу совсем тоскливо не было, Сичкарь назначил к нему в ординарцы Сэра Тумака. Седобород и Комер-сан большие надежды на войско это возлагали. Если противник применит чародейство злое, то войско людское бессильным будет. И тогда когорты нечисти станут единственной силой, способной действовать в условиях чародейства черного. И Лад, как человек, должен был быть при войске этом.

Оборонные сооружения готовы были — рвы выкопаны и водой залиты, стены укреплены и стража выставлена. Торговля в Посаде замерла, но купцы разъезжаться не спешили. Если падет Посад, то какая разница, где быть — монополисты везде по-своему утроят. А если сдюжит Посад, то станет в землях близких и далеких первым городом, который открыто сказал интервентам — «нет».

(Когда Зуб произнес слово это на торжественном ужине в честь воинов посадских, никто, на удивление, плевать не стал. Но нахмурились все, словно воочию увидали интервентов этих.)

Для боя выбрали поляну в трех верстах к западу от Посада. Именно с этой стороны, по словам Ролосса Кодосского, следовало ожидать нападения. Дозоры были выставлены еще на десять верст дальше, чтобы вовремя узнать о приближении врага.

Поляна по бокам была лесом прикрыта. В нем-то, по разумению Сичкаря, и должна была спрятаться нечисть, дабы не смущать воинов посадских. Лад и Седобород одобрили. Предстояло нечисти сидеть в лесу, покуда ворон Седоборода не сообщит Ладу о времени выступления.