Чтение онлайн

– У вас есть выбор. Остаться на этом корабле и жить по ту сторону закона или сойти на следующей станции и остаться честными людьми в глазах федерального правительства. Думайте, парни, - он посмотрел на меня и добавил. – И вы должны знать, что сегодня я помог скрыться от космополиции не Энн, а Лаки.

В кают-компании прокатилась волна восторженных возгласов. Больше всего вопил Родригес.

– Твою мать! Ты – Лаки?! Та самая Лаки, что взорвала своего папашу пирата?! – малой чуть не вскочил со своего стула.

– Да, Лаки, - подтвердила я, но без такого восторга.

Я опустила своё негодование про отцовство Стила. Пусть для них я убила своего папашу. Мне уже плевать. Интересно, что они бы сказали, узнав о настоящем отце. Он до сих пор в самых верхах федеральной власти. И, вроде бы, занял должность первого военного министра. Он может, решить судьбы целой планеты одним словом. Читая документы из наноносителя, я наткнулась на парочку нехороших, где фигурировало его имя. Он подписался под судьбами миллионов поселенцев на одной планете, неугодной корпорации «Феба». На этой планете испытали оружие, уничтожающие всё. Абсолютно всё. Ничего и никого после него не остаётся. Безжизненная пустыня. Вот кто на стоящее зло. Мой отец - генерал-майор Виктор Ильич Плетнёв. Убей я его и, обнародуй те материалы, мне бы начали поклоняться, как убийце монстров.

Может быть, когда-нибудь я встречусь с отцом. И тогда за всё его спрошу. За всё - это не за миллионы людишек на планете. Я спрошу его, почему он предал меня. А потом убью. Легко и просто нажму на курок своего пистолета. И я верю, что моё сердце не ёкнет от жалости. Мне плевать на него. Как и ему было плевать на свою невинную дочь в руках матерого пирата несколько лет назад.

Первым после недолгих раздумий был Гранд. Кто бы сомневался! Он всегда высказывал своё мнение, а потом уж остальные набирались смелости вставить свои пять копеек.

– Я остаюсь, Кэп, - спокойно и невозмутимо сказал он.- Для меня федеральное правительство по ту сторону закона, и ты знаешь, почему.

За ним Родригес:

– Думать не чего. Я тоже остаюсь.

– Малой, подумай лучше. У тебя вся жизнь ещё впереди. Поймают - сгниешь в тюряге, - предостерёг его Кэп.

– А что за жизнь? Пахать на рудную корпорацию и сгнить в шахте, как мой папаша? А может, снова в армию и сдохнуть на какой-нибудь вшивой планете, подставляя свою грудь под пули из-за той же рудной корпорации? Да я лучше поживу, как мне хочется.

Осмысленные слова взрослого мужика, а не мальчишки, меня удивили. Не думала, что Родригес способен на что-то большее, чем крутить проводки, метко стрелять и скромно краснеть, смотря на меня.

– К тому же, это моя жизнь и мне решать, как прожить её, - уже пробурчал себе под нос малой.

– Твою мать, я получил по яйцам от Лаки! – неожиданно воскликнул Дэн.

Дошло, наконец до него. В этой мгновенной тишине его радостный возглас почти оглушил.

– Буду показывать своё хозяйства девочкам, и говорить: сюда меня приложила Лаки! – смеялся Дэн.

– Лучше ничего не говори, - прервала я его, - они не поверят. Скажут, если бы Лаки приложилась, то показывать уже нечего было.

Все усмехнулись, посмотрев на Дэна, а тот, улыбаясь, сказал:

– Я остаюсь. Да ещё надеюсь умыкнуть тебя у Кэпа.

Капитан на такую угрозу покушения на его пока ещё собственность лишь скривил губы в подобии улыбки. Соперником Дэна он не считал. И правильно. Он ему не соперник, а я сама решаю, с кем спать. Пока мне нравится Кэп. Там посмотрим.

Ответ Марата был очевиден. Раз Дэн остаётся, то и он тоже.

– Нет, дружище, это я её уломаю, а не ты, - обнадежил Марат, толкнув друга в бок локтем.

Он остаётся, что и требовалась доказать.

Молчал только Чен. Все уже высказались, а этот йог не спешил. Он буравил меня бесстрастным взглядом, ни на секунду не отводя глаз в другую сторону. Когда понял, что все ждут только его ответа, встал из-за стола. Вот он, красавец узкоглазый полюбуйтесь! Вытянулся во весь, я бы сказала, не маленький рост. Его раса не отличалась высотой. Верзиле Гранду дотягивался до подбородка.

И сейчас он выпрямился, расправив плечи.

– Ты решил за нас, когда притащил её сюда, Кэп, - в голосе Чена я слышала металл. Таким тоном говорил Стил, когда начинал злиться. – Ты отлично знаешь, что нам некуда податься. Все мы стояли одной ногой за гранью закона. И ты нас подтолкнул сделать этот последний шаг. Теперь мы преступники. И ты спрашиваешь, останетесь со мною или уйдете. А у нас есть выбор?! – повысив голос, спросил Чен. – Нет. Да я останусь. Но останусь потому, что обязан тебе жизнью. И я дал тебе клятву быть другом не смотря ни на что. Я верен своим клятвам, Макс.

Впервые Кэпа назвали в команде по имени. И оказывается, они знакомы давно и друзья. Слишком разные.

В кают- компании повисла гробовая тишина. Блин, я даже слышала, как бьётся моё сердце.

Чен перевёл глаза с Кэпа на меня. Тяжело вздохнув, словно сдерживался от желания убить меня, и вышел.

Галя в собрании не участвовала. Она машина и тюрьма ей не грозит. Её просто утилизируют, как отработавший своё хлам.

Не скажу, что очень радовалась такому принятию меня в команду. Прошлая слава, что ли, не давала полностью насладиться лаврами новичка в команде наёмников-преступников… А может, я зазвездилась. Я летала на самых лучших штурмовиках и крейсерах. Командовала целыми кораблями, когда преследовали гружённые до отказа торговые межгалактические суда. И вот так скатиться до рядового члена команды наемников на полуразвалившееся рухляди..

Ладно, потерплю до лучших времён.

***

Неделя на корабле прошла незаметно. Много работы. Эта консервная банка то и дело разваливалась. Я не выдержала и предложила угнать что-нибудь поновее и поманевреннее. Все это предложение восприняли воодушевлено. Молчал только Чен. Но его и не спрашивали. Он всегда в меньшинстве.

– А что терять? – тёр руки довольный Дэн.- На «Кракене» нас быстрее сцапают. И обшивка скоро начнёт пропускать радиацию. Ему пора на металлолом. Отслужил своё.

Вот и решили все вместе добыть новый летающий дом. Детали потом, по ходу дела.

Но это не главное. Главное произошло после нашего собрания по поводу планов на будущее.

В коридоре меня догнал Чен. Впервые за неделю он заговорил со мною. И этот разговор мне не понравился. Не примирение, а явная угроза. Он сказал одно лишь слово «Химора». Меня передернуло. Не от мук совести. Нет. Здесь другое. Его тон голоса, которым он произнёс это слово. В нем было очень много боли. Похоже, на этой станции он был тогда.