Чтение онлайн

«Ты всегда можешь вернуться туда снова и раздобыть еще денег, — сказала она тогда. — Теперь, когда ты проторил дорогу, пробил… гм… оболочку… Я, правда, не советую этого делать, но по большому счету тебе ничто не мешает».

Я остановился прямо посреди лестницы. Селезень увидел меня сверху и торжествующе заорал. Я топнул ногой и воскликнул:

— Пустите меня! Пустите внутрь!

— Надеешься, что тебя спасут монашки? — загоготал Селезень, сбегая по ступенькам.

Сколько я ни топал, под ногами оставался унылый серый камень.

— Пустите! Да пустите же! — верещал я, подскакивая, точно вошь на раскаленной сковородке.

Селезень схватился руками за живот и начал корчиться от смеха. Он стоял совсем близко, на расстоянии вытянутой руки и вполне мог схватить меня, но пока что тянул время, наслаждаясь видом обезумевшего карлика.

Неожиданно Селезень перестал смеяться и в страхе попятился. Что его испугало? Я оглянулся, однако ничего не увидел, а потом вдруг сверху раздался странный звук, похожий на хлопанье птичьих крыльев. Вот оно! Вращающееся полупрозрачное облако, складчатая пелена, створка на границе миров! Дзыннь! Я подпрыгнул и нырнул в нее, сложив руки, как стрела, как праведник, возносящийся в небеса. Хвала всем архиереям, монашкам и богомольцам! До свиданьица! Вращающееся облако втянуло меня в воду.

Ощущения были почти такие же отвратительные, как тогда. Меня словно бы сжимала в своих кольцах худая, но жилистая и сильная змея. Я рванулся к поверхности — слава Пирожнику в небе, на этот раз глубина оказалась гораздо меньше — и потащил за собой бороду, однако она, видимо, основательно запуталась в водорослях где-то на дне. Я выпрямился и вполне мог стоять — вода доходила мне только до бедер, — но грязный ил меня не отпускал. Прежде чем мутные воды сомкнулись, передо мной на миг промелькнуло ужасное зрелище: кончик моей прекраснейшей бороды был зажат в кулаке Селезня, который протиснулся сквозь серую складку в погоне за мной.

Тем не менее змеиное брюхо не пускало его дальше. Я тянул изо всех сил и уже думал, что предмет моей мужской гордости вот-вот напрочь оторвется от подбородка, но все, что мне удалось, — это вызволить из кулака Селезня несколько жидких волосков, потому как на поверхность он не выскочил.

Я продолжал тянуть. Вот если бы найти камень потяжелее, чтобы треснуть этого негодяя по руке и заставить разжать пальцы, тогда он точно свалится обратно в обычный мир. Я громко звал на помощь — и пускай потом костерят меня на чем свет стоит, — но никто не откликнулся, и мне пришлось продолжить борьбу. Это было невыносимо тяжело и ме-е-дленно, все равно что тянуть воловью повозку, привязанную к бороде. Шажок за шажком я приближался к берегу, а когда обернулся — ох! — из воды торчали костяшки пальцев подлого Селезня! Проклятие, я тащил его за собой! Не оставить ли его на полпути, башкой вниз, чтобы он захлебнулся?

В панике я совсем не думал, чем обернется для меня такой исход, смогу ли я сам вернуться, если мертвый Селезень застрянет в дырке между мирами. В тот момент я глядел только на ромашки, растущие на берегу. Если я дотянусь и сорву их, у меня будут монеты, чтобы унять преследователя, унять их всех. Превратившись в одну сплошную свинцовую боль, я упрямо продвигался на мелководье.

Обессилев, я в отчаянии замолотил руками по воде и на мгновение ослабил тягу. Селезень тут же потащил меня на глубину, и вдруг, к своей великой радости, я обнаружил в ладони несколько жемчужин, заляпанных грязью. Более того, рядом на воде колыхался комок слипшейся лягушачьей икры, который, однако, не дался мне в руки, поскольку Селезень опять дернул меня назад. Я изловчился и — хоп! — икринки в моих волшебных пальцах обернулись прелестными блестящими жемчужинами. Я проворно достал из кармана полотняный мешок и принялся ссыпать туда жемчуг, одновременно загребая новые комки икры. Наверняка жемчугом можно рассчитываться так же, как и золотом. Совсем недавно жемчужное ожерелье — очень недешевое! — решило вопрос в мою пользу, когда я добивался благосклонности одной весьма привлекательной барышни, причем это было в Бродхарборе! В Сент-Олафредс, вдали от воды, жемчуг наверняка еще дороже!

Надежда только-только замаячила передо мной, когда Селезень, подлец, со всей мочи дернул меня за бороду, словно поймал рыбу на крючок, и я опять очутился на глубине. Правда, до меня он все равно не дотянулся. Вдобавок я уже успел подержать жемчуг, а ведь ничто так не придает мужчине сил, как вид золота или драгоценных камней. Я поднялся из воды, напряг последние силы — мне уже было наплевать, оторвется ли моя борода, а вместе с ней и шкура на подбородке, — и бешено рванулся к берегу. Мой противник оказался чертовски силен, ведь Клещерукий Брэди набирает к себе в шайку одних громил, и не забывайте, что при моем росте любой взрослый мужчина выше и сильней меня. Я проклинал свою низкорослость и невезение. Надо же, я знаю столько уловок, а тут они ни к чему! Я продолжал истошно звать на помощь. Куда подевались эти распроклятые люди? То путаются под ногами со своей болтовней и ухмылками, а то не дозовешься! В довершение ко всему мой мешочек развязался, жемчужины высыпались, и мне осталось только глядеть, как они исчезают в мутной воде. В полном отчаянии я дергался и кидался в разные стороны, будто издыхающая форель на речном берегу, только издавал при этом гораздо больше шума.

Сестры возвращались домой из города. Сегодня утром они стряпали вместе с матушкой Вайльгус, и в корзинке у Бранзы лежали три пирожка из тех, что они напекли, три самых пышных и румяных, еще теплые, прикрытые салфеткой. Девочки спустились с холма и шли по тропинке, огибающей тот участок на краю болота, где вода во время паводка поднималась выше всего.

Они миновали почти половину пути, когда лесную тишину разбил страшный рев, яростный и умоляющий одновременно.

— Что это? — встревожилась Бранза. — Чей-то бык сорвался с привязи и попал в западню?

Сестры замедлили шаг. Вопль повторился снова.

— По-моему, кричал человек, — сказала Эдда, сворачивая с тропинки в направлении звука.

Бранза остановилась как вкопанная и прижала корзинку к груди.

— Эдда, вернись!

— Интересно, кто бы это мог быть? — Эдда замелькала между деревьями, потом выбежала на более открытый участок, поросший кустарником.

Бранза издала негромкий стон. Она не знала, кто это, и не хотела знать. Рев напугал ее до полусмерти!

— Иди сюда! — тоненько прозвенел издалека голосок Эдды. — Бранза, ты только посмотри! Иди же скорей!

Бранза поспешила к болоту. Она пробиралась по краю трясины, бормоча себе под нос, спотыкаясь о корни и сухие сучья, к тому месту, где в кустах виднелась прогалина. Бесстрашная Эдда ускакала по кочкам почти на самую середину болота и теперь махала оттуда сестре.

— Иди сюда, глупышка!

Бранза заплакала.

Ревущее существо — это был не бык — явно попало в ловушку. Облепленная со всех сторон грязным илом кучка едва шевелилась. Казалось, что от нее тянутся к воде сотни тонких нитей, как будто водная гладь — это сетка, и существо безуспешно пытается прорваться сквозь нее.

Бранза испуганно глядела на глаза кошмарного создания. Выпученные от ярости и страха, они были размером с черпаки и неотрывно смотрели на Эдду сквозь беловатую сетку, привязывавшую их обладателя к поверхности болота. Существо опять взвыло, вода под сетью забулькала. Теперь в этом вое явственно слышалась отчаянная мольба, и Бранза, несмотря на свой ужас, поняла, что не может просто повернуться и убежать.

Тяжело дыша, она продолжала рассматривать непонятное создание, и оно постепенно становилось менее незнакомым, менее пугающим и не таким уж огромным. Да, голова была крупная, но почти вся она торчала на поверхности, а тело, судя по движениям, было совсем небольшим.

— Помоги мне, Бранза! Мы должны спасти его! — Эдда завязала подол узлом и полезла в болото.

— Нет, нет, погоди, — захныкала Бранза, но младшая сестренка не слушала.

Шмыгая носом, Бранза выбрала кочку повыше и поставила на нее корзинку с пирожками, чтобы угощение не досталось муравьям слишком быстро. Подвязала платье и вслед за сестрой шагнула в мутную жижу. Существо лежало тихо в своих тенетах и лишь моргало глазами под толстыми веками, похожими на старую истертую кожу. Короткий широкий нос подергивался над самой водой. Рот создания Бранзе видеть совсем не хотелось.