Чтение онлайн

— Тогда откуда, по-твоему, взялась Эдда? — Я старался говорить как можно спокойнее. — Ты знал, как зовут девушку, окликнул ее по имени, хотя ни разу не встречал в нашем мире, да и не мог встречать, потому что она впервые здесь появилась. Мы с ней прикинули, что к чему: ты и есть тот Медведь, который попал в чужой мир и тут же сожрал какого-то карлика, который докучал сестрам.

— Чтоб я сдох! Так, значит, все было взаправду? Но как? Я прожил в том месте три года, а потом — р-раз! — и очутился здесь в тот же самый миг, когда исчез! Только девица-то попала сюда раньше меня. Не уразумею, как это получилось?

— Три года? Стало быть, тебе уже двадцать.

— Ага! — Вурледж озадаченно поскреб небритый подбородок. — А все думают, что я еще в возрасте Медведя.

Мне с трудом удавалось держать себя в руках.

— И чем же ты занимался все это время? — со зловещей безмятежностью поинтересовался я.

Вурледж все понял. Вид у него был, как у того слуги, которому барин сказал: «Не смей отпираться, негодник! Я видел из верхнего окошка, как ты и твои дружки обчистили лучшую яблоню в моем саду!». На его физиономии четко, словно пятна оспинок, читались и вина в содеянном, и отчаянное желание прикинуться чистеньким.

— Ты про что? — спросил он. — Что она тебе наговорила? Ее вообще там не было!

— Была, когда ты слопал карлика.

— Только тогда, а после — нет.

— Считаешь, это пустяк?

— Э-э…

— Поневоле становится интересно, как ты провел остаток времени. Сожрал еще кого-нибудь? — подумать только, этот вопрос я задаю человеку!

— Нет, нет, только этого недомерка! И то потому, что после зимней спячки обезумел от голода. Потом-то я успокоился — питался корой, медом, ну и всем прочим, что полагается медведю.

На мгновение у меня от воспоминаний закружилась голова, я ощутил жгучую зависть — он прожил в том мире целых три года, а я — всего несколько месяцев. Я вновь представил себя медведем, с аппетитом поедающим свежую кору. В моем распоряжении — весь лес, и каждый вечер меня ждет теплый уютный дом.

— Ты ведь общался с ними — с Бранзой, старшей сестрой Эдды, и их матерью? — спросил я, отчаянно пытаясь не выдать свою тоску.

Вурледж обвел взглядом стену, опустил глаза. На его лице (я сознавал, что должен сохранять спокойствие, хотя готов был наброситься на несчастного с кулаками, если тот подаст мне хоть малейший повод) промелькнуло любопытство, следом какая-то затаенная радость, а потом выражение стало непроницаемым.

— А как же, «общался». Я так понимаю, мистер Рамстронг, ты тоже побывал в их мире? — небрежно поинтересовался он.

— Довелось, — кивнул я.

— Тогда тебе должно быть известно, какое это искушение — когда две хорошенькие девицы живут одни, без присмотра отца или братьев, и к тому же обожают лесных зверей. Ты еще не был женат, когда тебя выбрали Медведем, и уж конечно, обратил внимание, какие они обе ладные.

— В мое время они были совсем маленькими девочками!

Брови Вурледжа поползли вверх, он тупо пожевал губами и замолчал.

— Вот как, — наконец тихо проговорил он себе под нос. — Стало быть, ты баловался с их матушкой? Не знал, что она любит медведей.

— Баловался?! — Не помня себя, я сгреб в кулак рубаху у него на груди. — Что значит «баловался»? Отвечай, что ты там творил?!

— Ничего! Клянусь, ничего! Она сама лезла ко мне, эта Бранза! Вешалась на шею и терлась об меня. Знаешь, как ей хотелось потискаться!

Я швырнул мерзавца на пол, словно отброс, каким он, в сущности, и был. Вурледж всхлипнул и одернул свою грязную ночную рубаху, прикрывая детородные части тела на тот случай, если мне вздумается оторвать их голыми руками.

— Признавайся как на духу, — медленно произнес я; каждое мое слово молотом било его по темени. — Ты посмел обесчестить девушку?

Его глазки трусливо забегали. Я навис над Вурледжем, будто огромный медведь, а он съежился, совсем как добыча хищника.

— Посмел? — Я пихнул негодяя в грудь, и воздух со свистом вылетел из его легких.

Он в ужасе замотал головой, схватился за рубаху, тяжело дыша.

— Нет, Рамстронг, поверь, нет! Мне бы очень хотелось этого; ты же знаешь, как она пахнет! Только она была приличной девушкой и ничего такого не позволяла. Приляжет иногда со мной, без всяких там глупостей, и все. Я провел рядом с ней три года, и если бы не тамошние медведицы, то просто сбесился бы, глядя на эту куколку.

Я отвернулся, чтобы взять себя в руки. Тамошние медведицы!

— Она считала меня обычным медведем! Каждый день купалась вместе со мной, а платье-то мокрое — как облепит ее, она все равно что голая. Куда прикажешь глядеть?

— В другую сторону! Воспитанный человек должен развернуться и уйти, а не пускать слюни, пялясь на девичьи прелести, невинно открытые мужскому взгляду.

— А я не пускал слюни, — угрюмо проворчал Вурледж. — Не пускал, — повторил он менее уверенно.

Я стоял у двери спиной к нему. «Если бы не тамошние медведицы!» Этот кусок дерьма провел там три года. Святые небеса! «Приляжет иногда со мной, и все!» Пойми же, Рамстронг, ты яришься только из-за того, что сам чувствовал примерно то же к матери девочек. Ты ревнуешь и пережить не можешь, что не тебе, а какому-то недоумку выпало прожить бок о бок с Лигой и ее дочками целых три года.

— Ладно, хватит, — сказал я. — Главное, что ты не причинил никому вреда. Кроме того, теперь ясно, что я не единственный мужчина в Сент-Олафредс, который перенесся в другой мир и жил там в облике медведя.

— Да уж, — буркнул Вурледж. Несмотря на волосатые ноги, широкую грудь и щетину на подбородке, он выглядел будто ребенок, которого журит взрослый. В сущности, он и был ребенком.

— И еще кое-что, — сурово произнес я. Вурледж испуганно втянул голову в плечи. — Когда я вернулся сюда, меня терзало желание снова попасть в тот мир, найти тот лес и дом. Возможно, ты тоже почувствуешь подобное искушение.

— Говорю же, я решил, что мне все только привиделось. Но раз это было по-настоящему, может, мне и вправду опять захочется туда, если тут дела пойдут худо. Все-таки здорово быть медведем!

— Дай мне слово, — я повернулся и посмотрел ему в глаза, — что если ты откроешь путь…

— Позвать тебя с собой? — недобро ухмыльнулся Вурледж, однако, едва он увидел выражение моего лица, его физиономия мгновенно вытянулась и посерела.

— Дай мне слово, — с расстановкой повторил я и шагнул к нему, — что, попав туда, ты даже пальцем не тронешь Бранзу и ее мать.

— В том мире у меня нет пальцев, — обиженно пробормотал Вурледж, — есть только лапы. Если дамы не против, когда я их обнимаю, почему бы мне их не обнимать.