Чтение онлайн

Вскочил с камня и уставился на меня как на самое чудное чудо в его «не жизни». Но у меня слишком мало времени. Символ на полу конюшни — не только проводник моей души. Он же и поглотитель рассеивающейся магии. Я слабею с каждой секундой, но пока не чувствую этого. Время, сказанное гному — мой средний показатель. Рисковать максимальным я пока не готова.

Как могла, пояснила Ксирту, что мне нужна нить, что он сжимал в руке. Орк покачал головой, но потянул руку и мне поплохело. Он не сжимал нить. Она стала продолжением его руки. Дело дрянь. Я не смогу это сделать — разъединить двух существ. Тут идет уже не смешение душ, тут полное совпадение. Или, если грубо, одна душа поглощает другую. А с учетом того, что Ксирт как бы не жив, то пегасу конец. Жаль.

Подняла глаза на Ксирта. Он понимал то же, что и я. Тут вообще многое становится понятным. Наклонила голову вбок, прощаясь. Он смотрел на меня, стоял не шевелясь. Я почувствовала как покалывает в кончиках пальцев. Это гном сжал мою руку там, в реальном мире. Мне пора. Отвернула от орка и вздрогнула. Передо мной стояла Тьма.

Тетя собственной персоной. Вся в темно-синем. Величественная и грозная.

— Что. Ты. Тут. Делаешь? — строго произнесла буквально по словам она.

— Привет, тетушка! Хотела пегасу помочь, а тут вон какая ситуация, — грустно ответила я ей, — моих сил не хватит.

— То есть ты тут поэтому? — подняла бровь тетя.

— Да, — пожала я плечами, — но уже ухожу…Извини, если потревожила. Хотя, можно я попрошу твоей помощи?

Тьма загадочно улыбнулась.

— Деточка, ты мои расценки знаешь. Пегас точно того стоит? — зловеще спросила она.

Я задумалась ненадолго, но мне тут же перед мысленным взором представились глаза того существа. Грустные, невероятные глаза. Вот почему почти всегда из-за глупости одного страдают многие?

— Думаю стоит, — уверенно кивнула я, — сколько лет заберешь у меня?

Расценки Тьмы — сокращение срока жизни. И правила для всех одинаковы. Я знала это. Жаль ли мне? Безусловно. Но пегасы действительно вымирающий вид — это раз, и того красавца, что я видела ждет блестящее будущее, если выживет — это два.

— Нет, это слишком просто, ты уж извини старую тетку, — усмехнулась Тьма, — но годы я возьму не твои. — А чьи же? — нахмурилась я.

— Пегаса, — хмыкнула крестная, — он должен был стать моим сейчас. Но, ты просишь за него и я сделаю этот подарок. Я разрешу ему еще пожить, но Равновесие никому не обмануть. Арабеск будет моим.

— Какой срок жизни ты ему отмеряешь? — не удержалась я от вопроса.

— Срок его хранения тебе верности, дорогая. Как только он предаст тебя, он умрет.

— Но в Академии ему остался доработать год, потом он уйдет и…умрет? — грустно спросила я ее. Появилась мысль, стоит ли вообще мучить бедное существо?

— Уход из службы в Академии не является основанием для меня считать, что он предал тебя, Лана, — укоризненно покачала головой крестная, — возвращайся назад, слишком много времени ты здесь. Нельзя!

— Благодарю, — я низко склонила голову. Крестная крестной, а правила беседы с богом никто не отменял. И я ее слишком уважаю, ко всему прочему. Я уже почти вернулась обратно, как услышала далекий голос Тьмы:

— Не доверяй некромантам…

Хм, ну прямо скажу: Тьма мне свет в конце шахты явно не включила. Какой дурак не знает прописные истины? Не смотри долго на солнце, не трогай неизвестные артефакты и не верь некромантам.

Мы, скромно причисляю себя к данным специалистам магической направленности и себя, всегда ищем выгоду и способ поизящнее воспользоваться останками существ для научных целей. Такова суть магии некромантов.

— Лана…. Лана! — прямо в ухо проорал взволнованный голос гнома. Сантор испуганно всматривался в мое лицо и крепко-крепко сжимал руку, ту самую, которую я просила сжать.

— Не орите так, пожалуйста, — попросила я севшим голосом, — у меня прекрасный слух. Сантор тут же отпустил мою руку и выдохнул с облегчением. Такой он забавный, когда волнуется!

— У тебя получилось? — с замиранием в голосе спросил гном. И мы словно заранее репетировали — синхронно повернули головы к стойлу номер тридцать.

«Боги, как же я ненавижу змеевасов!» — услышала я мужской голос, смотря в антрацитового цвета глаза.

Я моргнула от неожиданности. Это что сейчас было вообще?!

— Ты слышал? — осторожно спросила я гнома, который уже подошел к пегасу и восторженно вглядывался в него.

— Что он заржал? — с придыханием переспросил Сантор, — да! Спасибо, Лана! Ты не представляешь себе, что ты сделала сейчас!

— Очень даже представляю, — буркнула я, — проблемы я себе нашла, вот, что я сделала.

«Она еще и язвить пытается, — вздохнул в моей голове конь приятным баритоном, — эй, как там тебя… девочка…Лана, ты хоть не кусаешься?»

«Конечно кусаюсь, если доведут», — фыркнула я мысленно, тоже мне фифа нашелся.

«Улет вообще, — загрустил еще больше пегас, — слушай, убогая, может разбежимся по-добру по- здорову? Ты меня не знаешь, я — тебя?»

— Ты кого убогой назвал? — в шоке уставилась я на пегаса, настолько удивившись, что произнесла фразу вслух.

— Ты понимаешь его?! — подпрыгнул на месте гном.

— Да, — ответила я мрачно.

«Тебя, кого же еще».
– снисходительно выдало это чудо. вище.

Итак делаем выводы: я слышу пегаса, он слышит меня. Вроде бы здорово, но почему на меня с таким радостным видом взирает смотритель магических существ?

— Откуда столько радости? — недоуменно спросила я у Сантора.

— Лана, ты стала его временным хранителем! Это так здорово! Поздравляю!!! — прочувственно выговорил гном. А в конце вообще вытер слезы и кинулся меня обнимать.

Я была в таком шоке от услышанного, что он обнял мои ноги, в виду своего невысокого роста. Но, гнома это ничуть не смутило.

«Он же шутит, да?!» — взволнованно спросил теперь уже пегас, — «Попроси его уточнить, что он имел в виду!»

«Будут мне еще кони указывать, что делать!»- огрызнулась я, зло смотря на пегаса. Он, в свою очередь, не менее зло посмотрел на меня.

Но, как бы меня не бесила заносчивость пегаса, он был прав. Уточнить стоило.

— Уважаемый миэр Сантор, поясните, пожалуйста, что Вы сейчас имели в виду? — мягко попросила я смотрителя.

Он кивал головой во время всей моей небольшой фразы. Улыбаясь и радуясь чему-то словно ребенок, которому выдали ведро пирожков и сказали не с кем его не делить.