Чтение онлайн

Ну так вот. Ближе к делу. Итак.

Третьего дня случай привел меня в туалет на улице Д***. Что сказать мне о том туалете? С виду обычный. Да, обычный, ничем казалось бы, не примечательный туалет. Разумеется, платный. Несколько ступенек вниз, и старичок-пропускник справа за столиком. В подобных случаях, когда входите и достаете денежку, внимание ничем не задерживается?- достали и проходите спокойно, а тут наши взгляды встретились вдруг, что-то меня задержало, будто бы прикидывал старичок, тот ли я, кто нужен ему, а так как я явно замешкался, невольно выдав тем самым готовность отвечать на какой-нибудь хитрый вопрос, если будет мне задан, то он и задался:

– ?На стене не хотите ли что-нибудь написать? Вот у меня карандашик имеется.

– ?Что? Что??- не поверил я ушам своим, но старичок истолковал мои "что? что?" в смысле "что именно?"

– ?Что придумаете. Небольшое. Строчки две, четыре, лучше в рифму... Поэзию.

– ?Это как??- удивляюсь,?- новый вид сервиса?

– ?Вовсе нет. Мы за творчество деньги платим. Двести рублей одна строка стоит.

– ?Сколько??- опять не верю ушам.

Но старичок ответить не успевает. Из ближайшей кабинки выходит вполне почтенного вида клиент и, сверкая глазами (ибо он весь вдохновение), направляется к нам быстрым шагом.

– ?Вот, Харитон Константинович, на такое что скажете??- спрашивает клиент, подобострастно заглядывая в лицо старичку. И декламирует:

"Набоб" мой любимый,

Мне так необходимый,

Сидел я в туалете,

Стихи сложил вот эти!

Ну как? Хорошо ли? Пойдет ли?

Старичок поморщился. Стихи ему не понравились.

– ?Нет, Олег Владимирович, дорогой, исписался ты, повторяешься. Было уже сегодня про любимого. Отдохни. В четверг придешь. Сегодня и так уже полторы тысячи получил.

– ?Я могу завтра прийти,?- вымолвил Олег Владимирович, все так же подобострастно старичку улыбаясь.

– ?Отдохни, тебе говорю. Не насилуй Музу. Придешь в четверг. Голова свежая...

– ?Ну тогда до свиданьица, Харитон Константинович.

– ?До свиданья, дорогой, до свиданья.

– ?Я пошел, Харитон Константинович.

– ?Иди, дорогой, иди. Придешь в четверг, поработаешь.

– ?Маргарите Васильевне привет.

– ?Обязательно, дорогой, обязательно.

Ушел.

А я, зачем пришел, забыл совершенно. От остолбенелости.

– ?Суетится,?- как бы по-отечески, как бы проявляя к моему состоянию уважение, почти ласково пояснил мне Харитон Константинович.?- Суетятся некоторые. А не надо суетиться, нет. Мы труд умеем ценить, никого еще не обидели. Одно только условие. Если вы сочините что-нибудь, то непременно со словом "Набоб". "Набоб"?- это наша фирма. Я ее тут представляю, "Набоб". Я тут по рекламному направлению. Про "Набоб" надо. Слышали, наверное: торговый дом "Набоб"? Мы?фирма известная.

О "Набобе" я ничего не слышал.

– ?Ну и пусть, что не слышали. Вы идите, идите, подумайте. Вдруг в голову стих придет. Не стесняйтесь. Смелее.

И вот, удрученный услышанным, погрузился я в чтение. Мне было что почитать. Стенки кабинки и дверца сверху донизу были исписаны?- не решаюсь это назвать стихотворениями, но чем-то к тому приближающимся?- рифмованными изречениями о "Набобе". Был бы один почерк,?- но в том-то и дело, что не один: то бисером, то покрупнее, то как курица лапой, то по-старошкольному, когда "Н" заглавное с флажком хвостиком, а "л" прописное с точечкой на носочке...?- если был бы один почерк, если бы не было этого разнообразия, я решил бы, наверное, что все это придумал какой-то маньяк, запирающийся вечерами в кабинке. Но нет, по всему видно, тут поработали многие.

""Набоб!?- читал я,?- ты всех у нас богаче. Мне пожелай удачи". Или: "Нет Набоба лучше в мире. В том уверен я в сортире".?- "Помни до гроба заботу "Набоба".?- "Лучше золота всех проб наш известный всем "Набоб".

Рекомендация, обведенная в рамку:

Если пучить начинает утроба,

Мысленно зови скорее "Набоба".

Широко использовалась ненормативная лексика.

Попадались рисунки.

Даже на бабе

Не забывай о "Набобе"!

– ?Какая гадость,?- сказал я вслух.

Мне стало тоскливо.

Старичок глядел на меня вопросительно?- я направлялся к выходу.

– ?Знаете,?- сказал я,?- только форменный жлоб согласится хвалить ваш дурацкий "Набоб".

"Жлоб"?- "Набоб"... Я сам испугался, что получилось в жанре. Снова замешкался.

– ?Неплохо получилось,?- отозвался Харитон Константинович,?- а думали не получится.

Не успел я и глазом моргнуть (вот она, цена моего замешательства!..), как две двухсотрублевки очутились у меня в кулаке. Стремительность необыкновенная!.. Для того чтобы достать до меня, Харитону Константиновичу следовало перегнуться через стол, что и было им с успехом выполнено,?- он лег, почти лег животом на клеенку, ну и далее?- раз-два вытянутыми руками?- мой кулак инстинктивно сжимается. Отпрянуть я не успел.

– ?Да что же это такое??- только и мог я произнести.

– ?Гонорар,?- ответил старичок усталым голосом.

Он с трудом выпрямлял спину. Кряхтел.

Я еще сомневался.

– ?По-вашему, я должен взять это?

– ?По-нашему, вы уже взяли.

Он был прав.

– ?Не в службу, а в дружбу,?- попросил Харитон Константинович,?- будьте добры, напишите на стенке. Вот карандаш. Я потом зафиксирую в журнале, не сомневайтесь. Видите, поясница,?- он тяжело вздохнул.

Никогда в жизни я еще не писал на стене в туалете. Я?- на стене в туалете?! Это дико представить. И все же я взял карандаш, взял и пошел. А как же я мог поступить иначе? Но не из-за денег, нет, просто из вежливости, чтобы не обидеть участливого старичка, если подходить упрощенно...?- но... с другой стороны, из-за денег тоже, конечно,?- и, собственно, я не знаю, что тут скрывать: положение мое таково было, что не ощущать себя чем-то обязанным я никак, никак не мог,?- не говорю уже о немощности Харитона Константиновича, о его, как тогда же и выяснилось, болезности, хворобе. Да ведь не психологический же этюд я пишу в самом деле! В том ли моя сверхзадача? То есть в данный момент?- сейчас?- на бумаге?- не психологический же пишу в самом деле этюд! (А не тогда?- на стене.) Но не скрою: тогда, возвращаясь в кабинку, спрашивал сам себя, еще кое в чем сомневаясь: а не уронил ли я, так сказать, достоинство? а не поступился ли принципами? а не изменил ли я своим убеждениям? И чувствовал, что чувствую, что нет. Не уронил, не поступился, не изменил?- потому хотя бы, что дерзко и смело бросил им вызов своим сочинением?- вызов их подобострастию, их самоуничижению, их рабскому преклонению перед каким-то паршивым "Набобом". Их готовности льстить?- гадко и жалко. Нет, я был бунтарем. Я был нонконформистом.

Между прочим, не такое это простое занятие?- писать карандашом на стене в туалете. Впрочем, не совсем на стене?- в моем распоряжении была дверца кабинки, вернее, ее нижняя правая часть, еще никем не тронутая, а здесь, прошу мне поверить, своя специфика: короче, я вынужден был принять весьма неудобную позу?- полуприсесть, изогнуться, излишне говорить, что мешал унитаз. Почерк у меня ужасно плохой, но сейчас мне хотелось быть аккуратным, пусть знают.

Новое четверостишье как-то само собой сложилось.

Быть может, я слишком резок,

но ты, "Набоб", мне в принципе мерзок.

Интеллигентному человеку, "Набоб",

ты, извините, как какой-нибудь клоп.

Разумеется, я понимал, что "какой-нибудь клоп", строго говоря, ни в какие ворота, но я так нарочно придумал, чтобы погрубее было, пообиднее.

Харитон Константинович отсчитал мне восемьсот рублей. В целом он остался доволен.

– ?Новый мотив. Это хорошо. Это надо приветствовать. Содержание, обязан вам доложить, нас мало волнует. Должно быть и негативное что-то. Вы правы. Я, пожалуй, вас поощрю даже,?- добавил старичок, доставая еще триста рублей.?Есть у меня право поощрять в пределах сорока процентов. Немного, конечно. Премиальный фонд у нас не очень велик. Пока. В дальнейшем будем учитывать темпы инфляции. Но и вы тоже. Могли бы и покруче, а? Что вы правильный такой? Небось, бесплатно когда, не такое в сортирах пишете?..