Чтение онлайн

– Уже уходите? С расписанием ознакомились? Завтра не опаздывайте, у нас занятия начинаются в восемь-тридцать. Минимум за пятнадцать минут вы должны быть на рабочем месте, – директор произносила фразы назидательным голосом, словно провинившейся ученице. Арина почему-то вспомнила директора своей школы Людмилу Павловну и подумала: «Директора школ, наверное, все одинаковы. Интересно, дома они с родными также официально разговаривают?»

Стоило Ларисе Петровне закончить фразу, Арина согласно кивнула головой, попрощалась и легко спустилась вниз. В сумочке завибрировал мобильный телефон, девушка на ходу открыла сумочку и, не заметив приближающегося молодого человека, столкнулась с ним.

– Растяпа, под ноги смотреть надо, – произнёс широкоплечий молодой мужчина и пошёл по коридору не оглядываясь.

Арина наконец-то достала телефон, пропущенный звонок был от мамы.

«Попозже перезвоню, – досадуя на себя, подумала девушка. – Надо же было так врезаться, синяк, наверное, на плече останется».

Из гардероба за происходящим столкновением внимательно наблюдала тётя Лиза.

– Не обижайся на него, – попросила женщина, как только Арина подошла к ней поближе. – Миша хороший парень, просто не любит девушек.

Арина, морщась от боли и потирая ушибленное место, поинтересовалась:

– Чем это девушки ему так не угодили?

– Миша из армии привёз молодую беременную жену, избалованная девица, я тебе скажу. Сколько здесь жила, всё ныла, что ей в этой глухомани скучно, что цивилизации здесь нет. Так вот, после родов, не прошло и полгода, как она поехала проведывать родителей, да так и не вернулась. Его дочка Иринка во второй класс уже перешла, а Миша так и не женился.

– Однолюб, что ли? – безразлично поинтересовалась Арина.

– Думаю, что просто девушки у него из доверия вышли.

Девушка не ответила, этот грубиян её совершенно не интересовал.

Арина вышла из здания школы и направилась домой.

Вечер подкрался незаметно. Арина, как и обещала, отправилась к Танеевой. Она заранее вышла из дома и с удовольствием шла по знакомой главной улице Боровиково. Навстречу показалось стадо коров, неспешно подгоняемое пастухом. Коровы без принуждения пастуха сворачивали в нужный им переулок.

У тёти Тани когда-то тоже была чёрно-пёстрая корова Зорька, с большими, красивыми чёрными глазами с поволокой и длинными прямыми ресницами, – девушка вспомнила Зорьку и улыбнулась. Арина не любила парное молоко, тётя постоянно племянницу за это упрекала и беспрестанно напоминала о пользе этого продукта. А вот молоко, охлаждённое в холодильнике, с горячими булочками с корицей, испечёнными тётей, Арина уплетала с удовольствием.

Девушка отошла с дороги на обочину, пропуская стадо, растянувшееся по всему свободному пространству улицы. Стадо было пёстрым: коровы шли рыжие и мышастые, чисто чёрные с блестящим отливом и чёрно-белые. За собой бурёнки оставляли столб пыли, которая в безветренную погоду долга висела в воздухе.

Тётя Таня корову всегда ласково называла «кормилица». Зорька была высокоудойной коровкой, молока было много, поэтому в тётином холодильнике в избытке водилось масло, сливки и творожок, который Арина любила, есть с малиновым вареньем.

К ней приблизилась чёрная корова с большими, острыми рогами, втянула воздух шершавым носом, облизнулась и продолжила путь дальше. Девушка проводила «бурёнку» долгим взглядом, и вдруг вспомнилось, как однажды заболела тётина Зорька.

Тётя Таня, когда отправлялась доить корову, всегда отрезала от булки хороший ломоть хлеба, чтобы угостить свою кормилицу. В тот вечер всё было как обычно, только вернулась тётя, после дойки, расстроенная.

– Зорька жвачку не жуёт, даже хлеб не стала есть и подмыкивает постоянно, – сообщила тётя Арине, процеживая парное молоко в банку, – Наверное, съела что-то не то. Утром надо ветеринарного врача позвать.

Ночь прошла беспокойно. Тётя несколько раз за ночь вставала, ходила проведывать Зорьку. По возвращении потихоньку охала и ахала, ложилась в кровать и беспокойно ворочалась с бока на бок.

Утром пришёл ветеринарный врач, поставил Зорьке укол и назначил лечение. Через три дня корова снова отправилась в стадо. Но тётино беспокойство за свою кормилицу Арине врезалось в память навсегда.

Подойдя к дому Танеевой, Арина некоторое время постояла в нерешительности и вошла в калитку. Некогда цветущий сад, который в идеальном порядке поддерживала тётя Таня, представлял жалкое зрелище. Многолетники – разноцветные флоксы, нарциссы, пионы старались пробиться через бурьян, но бой был неравным, и цветы чахли и увядали. Сорняки – полынь и лопухи словно праздновали победу, жирея и возвышаясь над благородными цветами.

Арина вздохнула и уже хотела подняться на крыльцо, как из дома быстро выскочила Ольга Семёновна, что-то быстро пряча в сумочку. Увидев девушку, женщина смутилась, виновато улыбнулась и поспешила к калитке.

Арина поднялась на облезлое, давно не крашенное крыльцо, вошла в тёмные сени и тихонько постучалась в знакомую с детства дверь, ведущую в дом.

– Не заперто, – услышала девушка приятный голос Танеевой.

Анна Андреевна встретила Арину в большой комнате – так называла тётя Таня зал, в длинном, шёлковом, ярком халате в павлинах. Девушка огляделась и отметила, что Танеева живёт очень скромно. Словно прочитав её мысли, Анна Андреевна пояснила:

– На зарплату библиотекаря не разбогатеешь. Вы же слышали на совещании, что сокращение произошло, мне оставили только полставки, – и, не выдержав паузу, предложила. – А давайте-ка, милое дитя, чай пить.

Арине показалось, что последняя фраза была произнесена как-то наигранно и фальшиво.

Танеева плавно поплыла, играя бёдрами, на кухню за чашками. Арина ещё раз осмотрелась. Кругом царил беспорядок, который творческим назвать было нельзя. Повсюду лежали книги вперемежку с газетами, старыми бумагами. На комнатной двери висела одежда, полотенца и ещё какое-то бельё. Застиранный непонятного цвета палас давно не встречался с пылесосом. Арина бросила взгляд на стол. Столу тоже не хватало заботы хозяйки: на подставке стояло небольшое, круглое поцарапанное зеркало. Старый ежедневник был полуоткрыт, показывая небрежно исписанные страницы. Рядом лежал свежий номер Орловской газеты, листы какого-то договора, тут же стояла бутылочка жидкости для снятия лака. Мобильный телефон, выглядывавший из-под газеты, был с треснутым стеклом. В большой вазочке, гордо возвышавшейся над хаосом на столе, сиротливо лежало пять карамелек.

Анна Андреевна вернулась быстро. Принесла две чайные чашки, на которых расположились оранжевые большие горохи, и керамический чайничек. Примостила чашки на край стола. Рукой, всё разом, отодвинула содержимое стола в сторону, оставив вазочку с конфетами на месте, и разлила жидкий чай по чашкам. Танеева бросила быстрый взгляд на конфеты в вазочке и, разведя руками, произнесла:

– Уж, извините, у меня даже сахара нет. Ну, как говорится, чем богаты, тем и рады, – словно радуясь, сказала Танеева, пододвигая чашку с чаем поближе к девушке.

Арина решила не тянуть время и сразу завязать деловой разговор, она поинтересовалась:

– Анна Андреевна, вы имеете какое-то отношение к фрейлине императрицы Александры Фёдоровны?

Женщина, услышав вопрос, не смутилась, не выказала удивление, а просто поинтересовалась:

– Я вас правильно поняла? Вы хотите узнать, являюсь ли я родственницей Танеевой-Вырубовой? Да, являюсь.

Арина слегка разволновалась, поёрзала на стуле. Не каждый день приходится слышать такие заявления. Она подняла чашку с мутноватой жидкостью, хотела отхлебнуть, но передумала и вернула чашку на место, и решила возразить: