Чтение онлайн

Она проверила вычисления три раза с тем же самым результатом. Полная предчувствия, она закрыла книгу и поспешила вернуться в комнату.

Джобиска снова дремала, рядом стояла тарелка с нетронутой кашей. Инносет принялась надевать плащ и шляпу. Старая дама тут же проснулась.

— Отведите меня домой, дорогая, — принялась умолять она. — Я хочу пойти домой.

— Мне нужно выйти, — сказала Инносет. — Вы останетесь здесь. Джобиска начала хныкать, поэтому Инносет пожала её худую руку.

— Вы знаете, какой день сегодня? Это — сочельник Дня Другого. Сегодня шестьсот семьдесят три года с тех пор, как всё это началось.

— Мне три тысячи четыреста шестьдесят два, — сказала Джобиска. — Шестая инкарнация. Я хочу пойти домой.

— Хорошо. Сперва съешьте кашу, — устало ответила Инносет. Она подошла, чтобы посмотреть на содержимое второй тарелки. Та была пуста.

— Он вернулся, — сказала Джобиска. Инносет внезапно занервничала.

— Кто вернулся?

— Оуис вернулся, пока ты отсутствовала. Он думал, что я сплю, и съел всю кашу. Инносет начала скреплять пряжкой свою шляпу.

— Не оставляй меня здесь, — с надеждой сказала Джобиска.

— Оставайтесь. Я скоро вернусь. — Инносет подошла, чтобы открыть дверь.

Не считая обычной спящей мебели, коридор был пуст. Лампы еле мерцали, затерянные в молчаливых снах Дома. Инносет запахнула плащ и отправилась по темным коридорам длинного Лангбэрроу в ночную мглу.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА

Детские стишки галлифрейцев выглядят мрачной вещью, в которой оплакивается утрата детей. Всё сводится к вине. Дети были так давно, что стали сюжетом сказок и легенд.

Драджи, кажется, забыли своё место в иерархии. Они, как предполагается, служат семье, но так как Дом взял вещи в свои собственные «руки», они ведут себя скорее как тюремные надзиратели. Дом решил, что знает всё лучше всех, как ведущие банки, которые забывают, что они — слуги общества.

После шести лет работы в столовой в 1970-х, можно было подумать, что я забыл о кухнях, но мне они по-прежнему нравятся. Они — сердце любого дома. Замечательные и странные вещи происходят на кухнях. Повара следят за юными поварами. Кухонные сотрудники в постоянной войне с официантами. Официанты живут за счет кражи устриц и копчёного лосося. И я не могу сказать Вам, что однажды видел в продовольственном магазине на набережной Саутси. «Fawlty Towers»[31] показывают их лишь поверхностно, поверьте мне.

Вещи, которые люди хранят в кладовых, столь же захватывающи, как их книжные полки. Кладовая Лангбэрроу непохожа на другие, как бы Вы могли сперва подумать.

Мне нравится, что Доктор уклоняется от ответа, знает ли, где он. Это вносит напряжение в его дружбу с Крисом, который достаточно честен. Но они давно знают друг друга, пройдя все те мучительные ситуации, которые укрепляют отношения. Я люблю, когда Барбара называет Первого Доктора глупым стариком; когда Второй Доктор сознательно спорит с Джейми о спасении Виктории от далеков; или когда Нисса не говорит Пятому Доктору, что они обсуждали с Адриком на Кастровальве. Можно написать целую книгу о паранойе Тиган, и у Седьмого Доктора есть небольшие разногласия с Эйс в «Ghost Light» и «The Curse of Fenric». Крис Кведж — действительно хороший парень, но его доверие Доктору входит в разногласия с его судейским образованием, что означает, что он способен подозревать любого, даже Доктора.

Инносет настолько верна традициям, что надевает шляпу и плащ, чтобы выйти в коридор. Люди обычно стремятся избавиться от прошлого. Но она вполне буквально берёт на себя всю вину в Доме. Если она не поостережётся, то превратится в невоспетую мученицу.

ГЛАВА 10. Хороший день для грибов

Чем глубже они заходили в Дом, тем громче становился шёпот. Это началось вскоре после того, как Крис с Доктором покинули кухню. Как обычно, Доктор сменил решение на полностью противоположное, и, в конце концов, отправился вместе с Крисом. Однако он пользовался каждой возможностью задержаться в бледных сводчатых коридорах, пока Крис уходил вперёд, чтобы разведать обстановку.

Шёпот, казалось, слышался отовсюду. Он просто был тут, свистящее бормотание множества голосов, которое Крис не мог разобрать. Однако, один звук непрестанно повторялся — Крис предположил, что это был смех. Доктор отрицал, что слышит что-либо.

Ночь продолжалась, но глаза Криса уже привыкли к слабо освещённому мраку коридоров. Когда они пересекли галереи, выходящие на тёмную сторону Зала, он посмотрел вниз, и смог различить сферы больших часов на одном из нижних балконов. Высокий потолок был покрыт паутиной. Крис махнул рукой и увидел, что паутина надулась, будто парус. Он задался вопросом, что случилось с Аркхью.

— Идём, — послышался голос Доктора, и Крис перешёл в следующую комнату, чтобы отыскать путь вниз.

Возраст места был почти ощутим. Из-за белоствольных деревьев Крис чувствовал, будто идёт по таинственному лесу, причудливые жители которого замаскировались под гигантскую мебель, чтобы наблюдать за незнакомцами, нарушившими их границы.

Доктор, у которого обычно было много, что сказать о любой новой окружающей среде, молчал. Он шёл позади Криса, погрузившись в свои собственные тёмные мысли. Крис отметил, однако, что каждый раз, когда они проходили мимо зеркала, Доктор умудрялся ронять что-то на пол. Он ползал на коленях, отыскивая пропажу только тогда, когда проходил эту часть пути.

Поскольку Крис шёл впереди, он узнал место, где во сне выглядывал из окна. Он отогнул пыльную штору и удивился, обнаружив, что окно заколочено.

На мгновение шёпот стал громче, но затем стих до прежнего уровня.

Крис быстро зашагал, пока не достиг угла коридора, ведущего к комнате Саттралоп.

— Не сюда, — сказал Доктор, внезапно оказавшись рядом. Он указал в другую сторону. — Это выглядит перспективнее.

— Хорошо, — ответил Крис. — После тебя. На лице Доктора пролегла тень.

— Весьма любезно, — произнёс он и последовал в коридор.

Вскоре они подошли к арке, за которой находилась лестница, ведущая вниз. Ступеньки скрипели, пока они, наконец, не вышли в просторный зал с высоким стеклянным куполом. Лампы на стене таинственно мерцали. Непроницаемая темнота находилась за границей купола. Стены были посеребрены, по-видимому, чтобы напомнить солнечный свет. Из каменных плит поднималось длинное мёртвое дерево, его изогнутый и почерневший ствол уходил к куполу.

Крис прошёл в зал, но Доктор оставался стоять у подножия лестницы, с подозрением разглядывая каждую тень.

Одна сторона оранжереи была ограждена низкой изгибающейся стеной. Крис наклонился и увидел сотни крошечных форм, покрывающих пол. Некоторые были круглыми, некоторые — с плоской вершиной, многие имели причудливую окраску.

— Разновидности съедобных грибов, — заметил Доктор, решив, наконец, присоединиться к Крису. Он указал на различные сорта. — Пустоголовки, корточки, черепа … Вот эти плоские и круглые называются воротниками кардинала.