Чтение онлайн

– На часы-то хоть смотрела, шалава?

– «Шалава» – ругательное слово, – уверенно ответила Валечка…

– А к тебе только ругательные и подходят, – бойко ответила мать, – а ну отвечай немедля, где ты была и с кем!

– Меня Яшка домой привез…

Услышав Яшкино имя, мать внезапно замолчала, словно поперхнувшись собственными словами. Смущенно кряхтя, она ушла обратно на кухню и закрыла за собою дверь. Валечка довольно ухмыльнулась и направилась в ванную комнату чистить зубы. «Интересно, что он ей такое сказал?» – спрашивала она себя, укладываясь в постель. «И все-таки он какой-то особенный, почти волшебник», – подумала она, погружаясь в сон. Так «обработать» мать не мог никто. Да и ей самой Яшка открыл возможность взглянуть на конфликты с ней с совсем другой, новой стороны. Он – необыкновенный человек. Он может все «разложить по полочкам», он может убедить кого угодно. Любопытно было бы узнать, что он наговорил тогда тому мужику, который приставал к ней и после разговора с Яшкой убежал с испуганным лицом? Что он сказал матери? Гипнотизирует он их всех что ли? Чудеса, да и только! Жаль, что их личные отношения бесперспективны… Почему он не ищет близости? Может быть, он не хочет портить ей жизнь? Связь с женатым мужчиной часто полна больших разочарований. Неужели такой благородный? Может ли мужчину и женщину связывать только дружба? Почему ее так тянет к нему? И почему он постоянно ищет встречи с ней? И почему такое огромное количество вопросов не пугает и не настораживает ее?

С тех пор Валя часто виделась с Яшкой. Они встречались по выходным и после работы. Они ходили в кафе или просто сидели в машине. Ездили на остров Кижи, в Петрозаводск, гуляли там в парке и по набережной Онежского озера. С Яшкой было интересно и как-то спокойно. Валечка очень любила слушать его. Не было ни одного вопроса, на который он не нашел бы ответ. Он умел невероятно хорошо и доходчиво разъяснять взаимосвязи между событиями, анализировать человеческие характеры. Никто и никогда не говорил с ней ТАК. Из каждой встречи, каждого разговора Валечка выносила всегда что-то очень важное для себя. Поэтому она и любила эти вечера. От них веяло чем-то особенным. Будущим, что ли? Она вдруг как-то начинала верить в себя. И в то, что ее «зима» может очень скоро закончиться… И очень скоро может тронуться лед…

*****

Небо было серым. В воздухе кружились пушистые снежинки. Валечка сидела на подоконнике и наблюдала за детишками, бегающими вокруг трансформаторной будки, стоящей прямо посередине двора. Мать смотрела по телевизору какой-то концерт. «Было-было-было-было, но прошло-о», – доносились из гостиной строчки песни. Валечка закрыла дверь и включила радио. Радио рассказывало что-то о досрочном пуске какой-то линии на Харьковском Заводе тракторных двигателей. Валечка нажала на кнопку, и приемник замолчал. Погода была пасмурной, фасады пятиэтажек, образовывающих двор, излучали унылую безысходность, а Валечкино сердце радостно билось – сегодня за ней должен был заехать ОН. Вместо синей «Нивы» на этот раз во дворе показался серебристый «БМВ». Яшка захлопнул дверь, поискал Валечкины окна, помахал рукой. Она спрыгнула с подоконника и, поспешно одевшись, выбежала во двор.

– А где твоя «Нива»?

– Продал. Зато вот теперь другой железный конь.

– Ух ты!

Яшка открыл Валечке дверцу, убрал с пассажирского сиденья номер «Аргументов и фактов».

– Ну что? Погода отвратная… Поедем в кафешку?

– Поехали!

Заурчало зажигание, ровно загудел мотор. Автомобиль тронулся с места.

– Ну что нового в жизни, Валюнь? – Голос Яшки, как всегда, располагал к откровению.

– Что нового? Подружка вышла за голландца замуж. Мать болела, сестра звонила, свекровь ест ее поедом…

– Поедом, говоришь? Ну что ж, сочувствую.

– Не смейся, она злющая, правда.

– А я и не смеюсь. Свекрови и тещи – это проблема серьезная. Я бы сказал, комплексная это проблема, то бишь, половая и геронтологическая в одном.

– Геро-какая проблема?

– Геронтология, душа моя, – это наука о влиянии старения на личность человека… И если старческие изменения в человеческом характере помножить на… как бы это пообразнее назвать? «Бабизм» что ли? Со всем присущим ему истеризмом и стервозностью, то получится истинно взрывная смесь – родительская безответная любовь к дражайшему чаду, женская ревность и одновременный скепсис ко всему, что на чадо это «посягает»…

– Да время сейчас такое, звереют все…

– Ну не скажи. Время тут ни причем. Классическая литература говорит нам о том же – иначе откуда взялись бы все эти мрачные образы «старухи-лесничихи» или «злой мачехи»… Когда зрелый возраст переходит в пожилой, а затем в старческий, с человеком часто происходят некрасивые вещи. Исключения составляют люди, жизнь которых постоянно проходила гармонично и духовно. А если человек по натуре своей злостный и недалекий, то с годами это усугубляется. Особенно, если человек этот прожил тяжелую и безрадостную жизнь.

Они остановились у кафе на улице Горького. Стряхнули снег с обуви, Яшка помог Валечке снять пальто и указал на столик в углу. Сев в плетеное кресло, Валентина продолжила разговор:

– А чего в этой жизни радостного? Зарплата эта секретарская… Народ дурной. Вон, к тетке на юбилей ездили в Повенец, так мужики так напились, что драка опять была. Чуть не поубивали друг друга.

– Свекрови, пьяные гулянки, свары… Валюнь, тебя не утомило еще это болото?

– Утомило.

– И ты ни разу не пробовала что-либо изменить?

– Я пробовала, но у меня не очень-то получилось. Я поступала в Москве и провалила экзамены.

Официантка принесла кофе и выпечку. Яшка взял горячую чашку в обе руки, словно желая погреть об нее ладони, и добродушно посмотрел на собеседницу:

– Пробовать надо всегда и не вешать нос. Даже у великих людей бывали первые неудачи. Когда у Рахманинова не получился первый фортепианный концерт, он сильно расстроился. Так бедолага переживал, что даже нервы лечить пришлось. А ему доктор возьми и скажи, что-то вроде «не удался первый, напишите второй!» И он написал. И очень даже остался доволен. И весь мир был у его ног.

– Ну так то Рахманинов, – сказала Валечка, откусывая большой кусок от плюшки с повидлом.

– А концерт-то ты хоть слышала такой?

– У-у, – глухо промычала она, отрицательно мотая головой и старательно прожевывая сдобу.

– А зря. Послушай, рекомендую. Если хочешь, завезу кассетку.

– У меня кассетника нет. Проигрыватель только. – Валя очень внимательно смотрела на плюшку.

– Валюнь, можно я тебя попрошу об одной вещи?

– О какой?

– Не откусывай, пожалуйста, такие огромные куски. Человек должен есть красиво. Особенно, такой красивый человек, как ты.

– Постараюсь, – сказала Валечка и смущенно кивнула.

– Ну, вот и славно. А я и кассетник тогда завезу… Ну да черт с ним, с Рахманиновым. А куда ты поступала-то? В театральное какое-нибудь?

– Нет, во МГИМО…

Яшка смешно закатил глаза и произнес:

– А-га… Ну, понятно… одно другого не лучше… Юношеский максимализм… Сейчас все самое лучшее и в большом количестве. Или пан, или пропал… Так нельзя, душа моя…

– А как можно?

– Допустим, попробовать поступить не в Москве, а в Петрозаводске. Это, между прочим, тоже столица… Республики Карелия. – Яшка улыбнулся и продолжил: – И ее административный центр. У вас там целых три вуза… Хотя на дипломатов там, кажется, не учат. А ты можешь себе представить что-нибудь другое?..

– Что, например?

– Ну, Валюнь, тебе лучше знать… Только не говори мне, что кроме МГИМО тебя больше ничего не интересует. Чтобы быть цельной и счастливой личностью, не обязательно идти по стопам товарища Коллонтай. – Яшка снова улыбнулся.

– Да я, собственно, и не особо рвалась «по стопам». Просто девочка одна предложила поступать вместе. Она не из нашей школы была. Мы с ней в УПК познакомились. Машинопись и делопроизводство, так сказать, осваивали. Ей одной скучно было поступать. У нее и родственники дальние в Москве живут. В центре. Мы у них останавливались. Ну, я и поехала. Только она поступила, а я – нет.