Лара моего романа: Борис Пастернак и Ольга Ивинская
Шрифт:
Достаточно точно писала об этом феномене всеобщей трусости среди советских писателей в нобелевские дни индийская газета: «Ужас положения заключается не в брани борзописцев, а в молчании тех, кто отдает себе отчет в положении вещей, но не смеет выступить в защиту Бориса Пастернака».
И Лидия Корнеевна, и Эмма Герштейн, клеветавшие на Ивинскую, могли прийти на общее собрание писателей 31 октября 1958-го. Они могли если не сказать слова в защиту Пастернака, то хотя бы воздержаться при голосовании, когда Бориса Пастернака клеймили и требовали изгнать из страны. Но они струсили и не явились на это подлое судилище, показав свои истинные бесстрашие и принципиальность. Только Ольга с Ариадной встали насмерть на защиту Бориса Леонидовича, которого предали «друзья» и родные. Между прочим, это хорошо осознала Анна Ахматова, резко отреагировавшая на наказ властей, ревностно исполнявшийся «семьей», не пропускать Ивинскую к умиравшему Пастернаку: «Какая подлость — не пустить Ольгу к умирающему Борису!»
У Вадима был собран огромный материал о Пастернаке, обо всех перипетиях борьбы за архив Ивинской, но Козовой неожиданно скончался ранним утром 22 марта 1999 года в своей парижской квартире, не дожив до 62 лет. О таланте и значимости личности Вадима, о его словах правды, не раз звучавших и в защиту чести и любви Бориса Пастернака и Ольги Ивинской, говорят письма известных литераторов из разных стран мира. Эти письма Ирина опубликовала в книге «Твой нерасшатанный мир».
Жорж Нива,профессор-славист Женевского университета, лично знавший Пастернака, Ивинскую, Ирину и Вадима:
«Ни лагерь, ни мытарства не изменили его характера по сути, не исказили остроту взгляда. Он покорил и самых непокорных поэтов — Шара и Мишо. <…> Можно сказать, что Вадим покорил и французскую поэзию».
Антонина Рубишу,литератор, родилась во Франции, в 1972–1973 годах работала в России, где познакомилась с Вадимом и Ириной:
«Первая встреча: Вадим сам открыл нам дверь — и я остолбенела. Мне показалось, что <…> впервые я поняла, что такое настоящая, яркая личность».
Николай Иванович Харджиев,литератор, выдающийся коллекционер русского авангарда, эмигрировал из СССР. Из письма Харджиева к Вадиму Козовому:
«Дорогой Вадим Маркович, смотрю на Вас, на моего „близнеца в тучах“, снизу вверх, сквозь толщу времени. Моим первым близнецом был Павел Липский (ранняя юность), вторым — Д. И.X.
Эмзар Квиташвили,грузинский литератор. Из письма к Ирине от 31 марта 2000 года:
«Хотя Вадим жил и творил в Париже, я как-то всегда ощущал с ним духовную близость. <…> Самое сильное, неизгладимое впечатление, конечно же, оставило недавно найденное изумительное эссе Вадима „Улыбка“».
Жюльен Грак,известный французский поэт и литератор:
«В свете пережитого им опыта всякая словесная неясность рассеивалась, абстрактные понятия расшифровывались. <…> Никто уже не заменит этого окна, раскрытого в малопонятный мир, наши замечательные, бесконечные беседы».
Кшиштоф Помян,польский литератор:
«Он был русским поэтом, русским писателем, русским интеллигентом в самом лучшем смысле этого слова. <…> В его творчестве, как и в личности, осуществился союз России и Франции, которому русская культура обязана несколькими своими вершинами».
Пранас Моркус,руководитель литовского телевидения:
«В феврале 1991 года черные тучи сгущались над провозгласившей свою независимость Литвой [410] . <…> Вадиму удалось собрать под написанным им самим обращением в защиту Литвы около 60 подписей людей, знаменитейших в Европе».
410
В январе 1991 г. произошел кровавый разгон советскими войсками митинга около телецентра в Вильнюсе.
Анатолий Ромов,редактор газеты «Новое русское слово», США:
«Мы, хорошо знавшие Вадима, хотим передать Ире: Ира, мы все помним. <…> Не стало Вадима Козового — одного из тончайших, я бы даже сказал, самого изысканного и тонкого из русских критиков и литературоведов новой волны».
Московская «Независимая газета» написала в память о Вадиме:
«Часть нашей жизни, которую мы думали пройти с ним вместе и дальше, теперь намертво отрезана, и оставшаяся на этом месте пустота невосполнимо зияет и томит».
Парижская газета «Русское слово»:
«Его смерть — смерть поэта. <…> Заканчивается наш век, ушла наша молодость с уходом этого русскоязычного и франкоязычного мальчика».
Привожу одно из первых, провидческих, лагерных стихотворений Вадима Козового:
Когда-то я тебя в объятья заключу, Судьба хитрющая? О, мне никто не нужен! С лукавой ласкою, неосторожно — чуть — Костром — Снегурочку, среди снега и стужи. Как ты улыбчива меж замерзших стволов! То ножку выставишь, то приоткроешь шубку. Не ворон я, не лис, не зверолов, Но я возьму тебя, моя голубка. Возьму и выпушу. Гуляй, гуляй, шальная. Что ж не бежишь, глядишь во все глаза. К чему смотрины? Ты придешь, я знаю Со смертью-свахою — в последний путь позвать.Во время нашей последней, долгой парижской беседы в мае 1998-го Вадим мне говорил:
— Вы знаете много важного и принципиального от самой Ольги Всеволодовны, вы видели весь процесс суда над архивом. Митя доверяет вам полностью. Сам он болен и надеется, что вы напишете обо всем без оглядки на эту коварную и беспринципную камарилью из семейства и ЦГАЛИ. Все они заслуживают презрения и ненависти. Когда сталкиваюсь с этими последышами бесчеловечной системы, вспоминаю слова Эжена Ионеско: «Кто не осмеливается ненавидеть — становится предателем».
• Слева направо: Ирина Емельянова, Жорж Нива, Вадим Козовой — будущий муж Ирины.
• Вадим Козовой, Ирина Емельянова и Люба Мансурова. У фонтана Медичи в Париже, 1998 г.
Израиль Борисович Гутчин
Вы помогли русской истории не потерять дорогостоящих страниц жизни Пастернака.
Вы чисты перед Вашей Родиной.
Израиль Борисович Гутчин — человек интереснейшей судьбы. О своей жизни он написал книгу «Жизнь вкратце», которая вышла в Балтиморе, США, в 2002 году.
Израиль Борисович родился в Чернигове в 1918 году. Окончил ремесленное училище в Днепропетровске, затем — ОСОВИАХИМ и знаменитую Качинскую летную школу. В годы Великой Отечественной войны служил на фронтовых аэродромах. Прошел всю войну, был ранен и награжден десятком боевых орденов. После войны учился в Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского в Москве.