Ларец Самозванца
Шрифт:
— Нет?
— Апчхи… Нет, пан Анджей!.. Апчхи! Апчхи!! Апчхи!!!
— Ну, чего ты расчихался, Яцек?! — пан Анджей, предусмотрительно вставший подальше от очередной раскрываемой двери. — Подумаешь, пыли много! Ты — воин! Ты вражеской пули бояться не должен, не то, что пыли!
Яцек, доведённый до отчаяния двадцатым облаком пыли, которое его окутало, покрытый грязно-серой пеленой, отчаянно чихающий и кашляющий, взглянул на него так яростно, что пан Анджей даже сбился на миг. Раньше, по крайней мере, его смирный оруженосец себе такого не позволял!
— Ладно! — неожиданно мирно сказал пан Анджей. — Раз ты так, иди обратно! Я сам обыщу остальные комнаты!
…Эта дверь — была двадцатой или двадцать пятой по счёту, которую они открывали. И первой, открыть которую решился пан Анджей. Дверь — низенькая, узкая (для пана Медведковского), но обитая добрым железом, над дверью — плошка для масла… полупустая.
— Свети мне! — велел пан Анджей, нажимая на ручку и опасливо потянув дверь на себя… Удивительно, но пыли почти не было. Лёгкое дуновение ветерка указывало, что в помещении есть какое-то отверстие, выход наружу или окошко.
— Вот видишь! — торжествующе обернувшись, воскликнул пан Анджей и шагнул вперёд, снова разворачиваясь и больше для порядку кладя руку на эфес кончара.
Что-то липкое, очень неприятное, накрыло ему лицо — от уха до уха. Заорав от неожиданности, пан Анджей пошатнулся и неожиданно потерял опору под ногами. Оказалось, стоял он не на порожке, а на первой ступеньке ведущей вниз лестнице. По этой лестнице, грохоча костями и доспехами, он и сверзился вниз…
И опять же, сказалось везение, только пану Анджею присущее. Вместо того чтобы переломать себе все кости, а при особом невезении — и шею, он всего лишь колобком скатился вниз. И там врезался во что-то объёмное и мягкое, снеся это «мягкое» с лестницы и поверх него, рухнув на ровную поверхность пола…
Яцек всего этого не знал. На его глазах, его хозяин вдруг заорал, схватился за кончар и рухнул, будто под пол… Яцек давно полагал, что господина ждёт адское пламя чистилища, но никак не ожидал, что пан Анджей заслужит его ещё при жизни. Однако хоть Яцек и был трусоват, бросить господина в беде он не посмел, тем паче оруженосец должен идти за господином даже и в чистилище! Отчаянно взвизгнув для большего эффекта, он выхватил саблю, и шагнул вперёд… и замер, увидев в неверном, оранжево-красном свете факела уходящую вниз лестницу. Закричал же пан Анджей, наверное, испугавшись липкой и толстой паутины, обрывки которой свисали с косяков и даже с притолоки. Пан Анджей всегда боялся пауков, а при попадании малой паутинки на одежду или тело, его сотрясали дикие конвульсии. Понятно, что он и сейчас испугался!
Ну, лестница и паутина, тем более разорванная, не могли напугать храброго Яцека. Решительно откашлявшись, он шагнул вниз… осторожно, не забывая освещать скрипучие деревянные ступеньки и проверять их, наверняка повреждённых при падении пана Анджея, прежде чем переносить на них весь вес тела. Ступенек — Яцек считал, оказалось ровно двадцать три. Уже с семнадцатой свет факела достиг пола и Яцек смог различить распластанного на земле, среди разбитых кувшинов и разлитого масла господина. Странно, он показался оруженосцу слишком большим даже при его немалых размерах… Видимо, падение не прошло для него просто так, и пан Анджей расплющился от удара об землю…
— Господин! — робко позвал Яцек, не рискуя сделать шаг вниз. — Господин!
Его господин заворочался, но пока медленно и не пытаясь подняться…
— Господин! — радостно завопил Яцек, буквально скатившись вниз… и отшатнулся…
Под паном Анджеем, лишившись сознания, лежало двое незнакомых мужиков. Хотя лица их были открыты, одежда и оружие выдавали в них тех же разбойников, что находились сейчас во дворе шинка. Впрочем, присмотревшись, Яцек обнаружил и маски — они были подняты и скручены на манер козырька шапки.
В это время пан Анджей окончательно пришёл в себя. Встряхнувшись, будто мокрая собака, он уселся и огляделся. Постепенно, но очень медленно, из взгляда его исчезла мутность, но сознание было ещё неверным.
— Где это я? — хриплым голосом спросил пан Анджей, пытаясь сфокусировать взор хотя бы на Яцеке.
— В подполе! — услужливо сообщил Яцек, сдерживая готовый вырваться из груди щенячий визг. — Господин, как ты себя чувствуешь?
— Нормально… только всё болит! — тяжко вздохнув, ответил пан Анджей. — Это кто такие?
— Не знаю! — развёл руками Яцек. — Они тут лежали… Наверное, ты их сбил, когда падал, господин!
Пан Анджей саркастически хмыкнул, но возразить на эти, сказанные подозрительно тихим голосом слова ему было нечего. Смутно, с трудом, он смог вспомнить, что при падении и впрямь во что-то врезался. Вот вспомнить бы ещё — во что! Или в кого…
Усевшись на животе одного из «подбитых» им незнакомцев, пан Анджей хозяйским взглядом окинул подпол… Здесь стояли в основном кувшины с маслом и молоком, было холодно и сыро. Один из деревянных щитов был отодвинут и из-за него чёрным, мрачным зраком смотрел на пана Анджея подземный ход. Оттуда чуть слышно доносилась капель, гадостно пахло… Как если бы целая рота гусар сходила туда по нужде! Пан Анджей с куда большим уважением посмотрел на чужаков, один из которых продолжал служить ему скамьёй, медленно сплющиваясь в части живота. Если они смогли пройти сквозь такую вонь, они — настоящие герои! Тут ему в голову пришло, что раз там так воняет, то и чистоты особой быть не может… Резко вскочив, он лихорадочно отряхнул зад от воображаемой и реальной грязи, содрогнулся…
— А они — живые? — внезапно озаботился Яцек, опасливо вытаскивая из-за пояса разбойника немалых размеров колесцовый пистоль.
Пан Анджей задумчиво и немного озадаченно уставился на тела.
— Должно быть! — протянул он слегка смущённо. — Проверь!
— А что это я? — попытался заартачиться Яцек.
— Проверь!!! — раздражённо рявкнул пан Анджей. — Кто из нас господин: ты, или всё же я?!
Недовольно ворча и стараясь не приближаться слишком близко, Яцек пощупал обоим яремные вены. Выходило так, что оба живы. Он, немедленно отскочив за спину пана Анджея, так об этом и сообщил…
— Хорошо! — протянул пан Анджей, не зная, что делать дальше. — Ладно… Значит, у нас теперь есть два языка! Очень хорошо! Бери того, что слева!
— Зачем это?! — Яцек отпрыгнул так далеко, что упёрся худой спиной в стенку. — Он же очнуться может!
— Бе-ри! — раздельно, сердито и очень недовольно повторил пан Анджей. — Почему я должен тебе десять раз повторять, Яцек?! Тащи его наверх. Если очнётся, оглуши его или убей — неважно! Я понесу второго… Посмотрим, что они запоют, когда мы зададим им некоторые вопросы!
Яцек промямлил что-то невнятно, повторить отказался. Взвалив на плечи тяжёлое тело, он потащил его наверх, ощущая себя самым несчастным из всех людей… бедняжка!
Он, впрочем, был сполна вознаграждён острой завистью в глазах Марека, когда они с паном Анджеем, тяжело дыша, уронили два по-прежнему беспамятных тела под ноги пану Роману…
5
— Ну, так ты собираешься говорить? — резко спросил раздражённый пан Роман. — Смотри, будешь и дальше запираться, тебе не поздоровится!