Ларец Самозванца
Шрифт:
– Пойдём, пан Анджей! – улыбнулся в ответ Роман. – И впрямь, не мешает выпить чарку-другую... Да и закусить!
Обнявшись, старые соратники отправились в небольшую избу – терем воеводы...
4.
Больше всего на свете Марек любил опасные поручения. Вот такие, когда руку никоим образом нельзя убирать слишком далеко от пистоля и сабли, да и по сторонам лучше оглядываться постоянно – чтобы не получить удар в спину.
Улицы вечернего города бурлили, в нескольких местах над городом поднимались густые клубы дыма, мелькали оранжевые всполохи – горели дома сторонников нового царя или тех, кого за них приняли. Кое-где, и не слишком редко, прямо посреди улиц валялись трупы, бродячие собаки, коих всегда было много в городах, обгладывали им лица, выжирали внутренности. Пару раз Марек шуганул их, но останавливаться каждый раз – у него не хватило бы никакого времени. Поэтому он плюнул и пришпорил коня.
Внезапно, за спиной раздался громкий перестук копыт, и одинокий всадник вылетел из мрака, погоняя коня, словно хотел обогнать ветер. Марек резко остановил своего коня, быстро выхватив пистоли из ольстредей и направив их в сторону всадника.
– Не стреляй, Марек! – заорал всадник голосом Яцека, и всего через несколько мгновений, проглянувшая сквозь дым и тучи луна осветила его напряжённое лицо.
– Что случилось, Яцек? – удивился стремянный пана Романа. – Ты – и один сунулся в ночь?! Никак, беда случилась?
– Нет! – сердито возразил Яцек. – Я просто не хотел оставлять тебя наедине с Зариной! Да и потом, кто-то ведь должен прикрывать тебе спину!
Марек, который считал себя способным справиться самостоятельно, только пожал плечами недовольно, но – промолчал.
– Пистоли-то хоть заряжены? – спросил он, нарушив молчание, когда они доехали до конца улицы и свернули в кривой и узкий переулок. – Саблю не забыл?
– Не забыл! – огрызнулся обиженный Яцек. – Отстань! Смотри лучше по сторонам... мне вон там тени какие-то померещились!
– То-то и оно, что померещились! – ухмыльнулся посмотревший на всякий случай в ту сторону Марек. – Не дрожи, мы почти доехали!
Ведь знал, что нельзя так говорить, знал! Но сказал... и накаркал. С двух сторон из-за домов появились люди, у одного из них Марек заметил в руках фитильную пищаль сделанную очень грубо, но, тем не менее, способную выстрелить разок.
– Эй! – рявкнул кто-то из разбойников. – Слезайте, мальцы... приехали!
Марек не стал даже разговаривать. Оба его пистолета, которые не убирал далеко, с грохотом разрядились в рожи, рядом бабахнули пистоли Яцека. И тут же пришлось выхватывать саблю, рубануть по руке, ухватившей его конька под уздцы.
Разбойник, получивший острым лезвием по руке – пусть даже клинок прошёл вскользь, содрав слой кожи и не повредив ни кости, ни жилы, взвыл, словно ошпаренный и разжал руку. Тут же Марек чуть не вылетел из седла – его дёрнули за ногу, но помог Яцек, со всей силы хлестнувший нагайкой по голове неприятеля. Видимо, решимость, с которой они защищались, сделала своё дело. Воры вдруг отхлынули и так же быстро, как появились на улице, с неё исчезли.
Несколько мгновений Марек, мокрый от пота, покачиваясь, сидел в седле. Потом его пробрал нервный смех. Глядя на приятеля, захохотал и Яцек, испуганный ещё более.
– Вот ведь – герои! – сквозь смех всхлипнул Марек. – Кому скажи, что вдвоём дюжину разогнали, так ведь не поверят! Скажут – врём! А, Яцек?
– Точно – скажут! – подтвердил Яцек, утирая слезу. – Особенно, если это ты скажешь! Мне-то могут и поверить!
Марек моментально оборвал смех, набычился.
– Уж не хочешь ли сказать, - прорычал он с непритворной яростью, - что я – лжец?! Ну, Яцек...
– Вовсе даже не хочу! – быстро возразил Яцек, опасливо покосившись на саблю, которую его приятель держал в руке. – Я только хотел сказать, что ты не всегда говорить всю правду. Так это ж хорошо! Мариус, ты не сердись, пожалуйста... Ты же знаешь, я сначала скажу, а потом – подумаю... Не то, что ты!
Мареку всегда очень нравилось, когда его звали полным именем – Мариус. Вот только пока таких человек было трое: пан Роман, мама да Яцек, когда боялся его. Пан Роман, впрочем, тоже не всегда снисходил до столь торжественного величания... Только в минуты величайшего расположения!
– Ладно! – милостиво кивнул отрок. – Я тебя прощаю!
Оскорблённому в лучших чувствах Яцеку осталось только скрежетать зубами от ярости.
– Поехали скорее! – сердито проворчал он спустя некоторое время. – Темно, ни зги не видно! А нам ещё госпожу надо найти, да через город её провезти. Представляешь, если на нас ещё раз нападут?
– Ну и что? – удивился Марек. – Там же Андрей Головня! И с ним ещё трое наших... Мы с тобой вдвоём десять взрослых мужиков разогнали, а с Головнёй и его казаками нам сам чёрт не страшен! Пусть на нас хотя бы и сотня нападёт...
– Ну, сотню, пожалуй, не надо! – быстро возразил Яцек. – Ты представь себе, что они будут с огненным боем!
Поморщившись, Марек нехотя признал:
– Да, лучше не стоит...
Они без приключений добрались до ворот, распахнутых настежь, никем не охраняемых. Марек, по пути зарядивший пистоли, на всякий случай взвёл курки и настороженно обследовал взглядом стену и арку. Кроме уже обглоданных местами трупов стрельцов, убитых ещё поутру, никаких людей вокруг не было. Только в поле, на месте шумного утреннего торга, горел одинокий костерок. Не иначе, Андрей с казаками грелся...
Подъехав шагов на двадцать, и опасаясь, что в темноте свои же всадят в него пулю, Марек набрал побольше воздуха в лёгкие, и оглушительно рявкнул:
– Андрей!!!
– Кто там? – от костра отделилась одинокая фигура с продолговатым предметом в руках, не иначе как пищалью. – Ты, что ли, Марек-болтун?
Марек позволил коню преодолеть те немногие шаги, разделявшие его с казаком, и с высоты своего коня надменно его обозрел:
– Моё имя – Мариус, и я – стремянный твоего господина. Вряд ли стоит называть меня болтуном, тем паче, что я не давал тебе такого повода... Лютый!
Лютый, огромный казак, в руках которого пищаль выглядела детской игрушкой, добродушно ухмыльнулся. Он издавна взял себе за правило поддразнивать юного литвина, притом чаще всего это удавалось великолепно. Вот как сейчас, например!
– Ладно! – с ухмылкой согласился он. – Пусть будет Мариус... Раз Ты так хочешь, Марек-болтун!
– Где Андрей? – Марек предпочёл проигнорировать неприкрытую издевку, сквозившую в голосе. – Пан Роман послал меня, мне надо срочно переговорить с ним!
– Что тебе, Марек... ах прости, Мариус! – на этот раз, перед ним встал сам Головня. – Что ты должен передать мне?
– Чтобы ты поскорее вёз женщин в город! – холодно ответил Марек. – И пан Роман напоминает тебе, что ТЫ головой отвечаешь за жизнь их обоих!
– Да понял я! – отмахнулся было Андрей, но тут взгляд его упал на левую ногу Марека и в последовавшем за этим взглядом вопросе не осталось и толики вальяжности и расслабленности. – Где это тебе каблук оторвали?
– Вот собачье семя! – недовольно поморщившись, выругался Марек. – Да напали тут на нас с дюжину каких-то оглоедов! Мы их там погоняли... с Яцеком! Думаю, нескоро теперь сунутся!