Чтение онлайн

Все будет выглядеть именно так, как было на самом деле. Гарнет пришел на встречу, назначенную на месте преступления, и встреча пошла наперекосяк. Убийца забрал с трупа все ценное и оставил лежать там, где он упал.

Бикс выпрямился и вытер кровь с обработанных изолирующим составом рук. Он повернулся и ушел, оставив дверь открытой, как мог бы поступить человек, убегающий с места убийства.

Вернувшись в машину, он поехал на север и, только отъехав подальше, позвонил своему лейтенанту.

– Все чисто, лейтенант.

Ее признание – легкий кивок, как будто она ничего другого и не ждала, – было ему наградой.

– Благодарю вас, детектив. Обязательно избавьтесь от оружия, потом езжайте к Гарнету и удалите все, что нужно удалить.

– Да, мэм.

Пока Бикс кружил по городу, подыскивая место, где бы бросить мешок в реку, Рорк вошел в кабинет Евы.

Он заметил, что она уже начинает засыпать. И если взять у нее анализ крови и проверить, уровень кофеина будет зашкаливать.

– Марсия Анброме.

Ева подняла голову и заморгала.

– Кто?

«Точно, ей пора спать», – подумал Рорк, а вслух сказал:

– Тебе надо передохнуть.

– Кто, черт побери, такая Марсия Анброме? Мне надо закончить проверку по… О, черт. Ты ее взял?

«Ну вот она и вернулась», – понял Рорк.

– Хочу завязать это бантиком, но пусть пока поработает на автомате. А в общем и целом, да, я… точнее, мы ее взяли.

– Анброме – это… Как это называется? Анаграмма. Оберман – Анброме. Марсия – Маркус. Это же плевок в старика!

– Я думаю, Мира много чего может сказать по этому поводу. – Рорк подошел и сам перевел ее текущую работу в автоматический режим, покачал головой, когда она начала протестовать. – У тебя брифинг меньше чем через шесть часов. У нее дом на Сардинии, – продолжал он, поднимая Еву на ноги, – и квартира в Риме. Швейцарский паспорт. Между прочим, отличные документы, – добавил он, ведя ее в спальню. – Выложила, должно быть, за них кругленькую сумму. Я нашел счета и собственность на двести миллионов. И еще кое-что припрятано тут и там, как мне кажется.

– Я не понимаю. Если она так много скопила, какого черта она сейчас не купается в деньгах на Сардинии? Зачем ей до сих пор крутиться в департаменте, пробиваться в капитаны, а может, и в майоры? Почему она до сих пор на работе, хотя могла бы нежиться на берегу, обмахиваясь своими грязными деньгами?

– Я, наверно, не тот, кого следует об этом спрашивать…

– Да нет, как раз тебя и следует. – В спальне Ева села на валик дивана и стащила с себя башмаки. – И я уже знаю ответ. Это кайф, вызов, это ее бизнес. Черт побери, если ты сумела сколотить пару сотен лимонов, значит, можешь сколотить еще пару сотен. Она никогда не уйдет. Дело не в том, что она делает. Дело в том, что она просто такая.

– Поскольку я перешерстил всю ее жизнь, точнее даже жизни, я готов согласиться. Какую-то часть времени она бесспорно проводит как Марсия. Держит в Балтиморе частный самолет, летает на Сардинию раз или два в месяц, в зависимости от обстоятельств. Обычно проводит там продолжительное время зимой, а иногда и летом. Но гораздо больше времени она проводит здесь. Управляет бизнесом. Причем здесь, – добавил Рорк, – она живет строго по средствам. Пожалуй, даже слишком строго. Каждый счет оплачивает немедленно по получении, не делает никаких покупок – официально, – которые напрягли бы ее невеликий бюджет. Никакой роскоши. Никакой. Так что, я бы сказал, когда она себя балует, платит наличными.

– Все у нее точно расписано, а это значит, что подпольную бухгалтерию она тоже ведет очень подробно и аккуратно. Стронг считает, что у нее в кабинете есть тайник. Держу пари, у нее там есть экземпляр, а еще один – в квартире. Ей надо все держать под контролем. Ей надо иметь возможность открыть этот гроссбух и полюбоваться на все эти аккуратные колонки, пока отец смотрит на нее со стены.

Натянув длинную футболку, заменявшую ей ночную рубашку, Ева забралась в постель.

– Все одно и то же. Деньги – это власть, власть – это деньги, она держит в руках и то и другое, а командный пост открывает двери для нового обогащения. Секс и командный пост – орудия приумножения богатства и власти. А полицейский жетон? Это ключ, отмычка. Убийство? Просто цена ее бизнеса.

– Она не единственный гнилой коп, есть и другие такие же. – Рорк лег рядом с Евой и обнял ее. – Я таких знал. Даже использовал их, когда мне это было нужно, хотя до недавнего времени предпочитал вообще не сталкиваться с копами.

– Нас больше, чем их. Я должна в это верить.

– Поскольку я имел возможность наблюдать, как работают настоящие копы, как они думают, чем готовы рискнуть и пожертвовать, могу сказать, что любой из вас стоит дюжины таких, как они. А теперь спи. – Рорк поцеловал ее в губы. – Умнее идти в бой, набравшись сил.

– Ты же отказался от теневого бизнеса ради меня. Когда мы сошлись, ты уже в основном вышел из тени. Но от остатков отказался ради меня.

– К тому времени мой теневой бизнес в основном сводился к хобби. Например, к нумизматике.

Но Ева знала, что это не так.

– Я этого не забуду, – сказала она ему, закрыла глаза и уснула.

Коммуникатор засигналил в четыре двадцать утра. Ева, выругавшись, нащупала его.

– Даллас.

– Лейтенант. Детектив Джанберри из Шестнадцатого участка. Извините, что разбудил.

– Так зачем разбудил?

– Ну, у меня тут трупешник на вашем месте преступления. На печати ваша фамилия.

– На Канал-стрит?

– Именно. По трупу работаю я, лейтенант, но хотел дать вам знать. Тем более что убитый был при исполнении.

У нее непроизвольно сжались мышцы живота.

– Идентифицировали? – спросила она, хотя уже знала ответ.

– Детектив Уильям Гарнет, Центральное управление.

– Прошу вас ничего не предпринимать, пока я туда не доберусь. Не увозите труп. Я уже еду.

– Я могу задержать транспортировку, но следствие веду я, лейтенант. Я не для того вам позвонил, чтобы перепасовать мяч.

– Понято. Спасибо за звонок, детектив. Я еду.

Ева бросила рацию на столик, выбралась из постели и прошлась взад-вперед, ероша волосы и ругаясь себе под нос.

– Я его подставила, а она его убрала. Черт, черт, черт! Я ведь могла засадить его за решетку, я могла его арестовать. Надавить на него. Бог свидетель, материала было достаточно. Но нет, мне хотелось большего. Мне хотелось заставить их всех попотеть. Решила подождать, все подготовить, посмотреть, что она будет делать. А теперь он мертв.