Чтение онлайн

– Теперь я вижу, – отозвался Роджер.

– Отлично, я тоже. А на дне растет трава. Это значит, что дно здесь песчаное. И вон: водоросли совсем рядом. Лучше места нам не найти, становимся здесь.

– Отдать якорь! – скомандовала боцман.

Роджер бросил якорь за борт. «Ласточка» замерла и начала медленно вращаться на одном месте. Мгновение спустя на воде уже покачивались четыре красных поплавка – по два с каждого борта лодки.

– Ты глубоко забрасываешь приманку, Сьюзен? – спросила Титти.

– Почти на всю длину лески, – ответила Сьюзен.

– А я всего на метр, даже меньше. Вон, уклейку на крючке видно.

– Это без толку, – сказал Джон. – Наживка должна быть не больше чем на полметра от дна. Отпускай леску, а я подтяну твой поплавок вверх.

Первым задергался поплавок Сьюзен. Она рванула удочку вверх – и над водой закачался пустой крючок.

– Окунь сожрал мою уклейку! – воскликнула Сьюзен.

– Ты подсекла слишком быстро, – заметил Джон.

– Мне не нравится, что наша лодка все время крутится, – недовольно буркнула Титти. – Смотри, Роджер, твой поплавок уже совсем рядом с моим. И если ты будешь подсекать, то наверняка зацепишься за мою леску, и они запутаются. О, уже запутались!

Джон распутал лески Роджера и Титти, но когда он покончил с этим кропотливым занятием, то обнаружил, что теперь лодка вращается в другую сторону и его собственная леса перепуталась с леской Сьюзен.

– Так у нас ничего не выйдет, – решил Джон. – Нужно бросать по якорю с носа и с кормы, чтобы судно не вращалось. Сматываем удочки. Роджер, выбирай якорь. Подплывем к берегу и подберем там камень побольше. У нас достаточно якорного каната, чтобы обмотать им камень и бросить его с кормы – вполне сойдет за якорь.

Они подгребли к берегу и привязали к свободному концу якорного каната большой камень, а потом снова вывели лодку к зарослям водяной травы неподалеку от того места, где пытались рыбачить сначала. Роджер отдал якорь, а Сьюзен бросила камень с кормы. На этот раз «Ласточка» встала бортом к ветру и больше не крутилась. Однако оказалось, что рыбачить с наветренной стороны неудобно – ветерок, даже самый слабый, загонял поплавки под лодку. Так что все четверо забросили удочки с одного борта. Поскольку лодка не вращалась, это не имело никакого значения. Каждый из рыболовов пытался одновременно уследить за всеми четырьмя поплавками.

– Интересно, у кого клюнет первым? – промолвил Роджер.

– У меня, – заявила Титти. – Вон, уже поплавок дергается.

– Смотри, Джон, – указала Сьюзен, – твоего поплавка не видать.

Джон огляделся. Его поплавок действительно скрылся с Глаз. Джон дернул удочку, конец удилища согнулся и задрожал. Торжествующий Джон вытащил из воды небольшого, но жирного окуня с ярко-красными плавниками и темно-зелеными полосами на боках.

– Ну вот, один уже есть, – сказал Джон, насаживая на крючок новую уклейку.

После этого окуни начали клевать буквально один за другим. Иногда разом три поплавка начинали дергаться и нырять. Вскоре на дне лодки лежала целая горка трепещущих окуньков.

Роджер взялся пересчитывать улов:

– Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

– А где твой поплавок, Роджер? – спросила боцман.

– И посмотри-ка на свою удочку, – добавила Титти.

Роджер вскочил и крепко ухватился за удочку, которую оставил на борту лодки, отвлекались на окуней. Теперь удочка дрожала и дергалась. Роджер чувствовал, что на конце лески трепещет рыбина. Но не успел он подвести добычу к поверхности, как вода сильно забурлила и удочка начала вырываться из рук у Роджера. Мальчик ухватился за нее изо всех сил. Удилище согнулось в дугу.

– Это акула! Акула! – заорал Роджер.

Нечто огромное двигалось под водой, где-то в глубине, дергая удочку то в одну, то в другую сторону.

– Отмотай еще лески с катушки, – посоветовал Джон, но Роджер никак не мог разжать хватку на удилище.

Неожиданно из воды вынырнула пятнисто-зеленая рыбина длиной почти в метр. Спина ее была покрыта темной чешуей, а брюхо было грязновато-белым. Высунув на поверхность огромную голову, рыбина распахнула гигантскую белую пасть и дернулась всем телом. Из ее зубастой пасти вылетел маленький окунек, и удочка Роджера рывком распрямилась.

Несколько секунд гигантская рыба лежала у самой поверхности воды, злобно буравя взглядом экипаж «Ласточки», неподвижно глазевший на нее. А затем хищница с силой взмахнула хвостом, подняв небольшую волну, и ушла вглубь. Роджер втянул в лодку окунька. Рыбка была мертва, и на ее боках красовались глубокие отметины от ужасных щучьих зубов.

– Ну, я же говорил, – произнес Роджер. – Как вы думаете, не опасно ли будет купаться в таком месте?

После этого им не удалось поймать ни одного окуня – видимо, щука распугала всю рыбу. Когда стало ясно, что окуни больше не клюют, все, кроме Джона, решили завершить на сегодня рыбалку. Наконец Сьюзен заявила, что на сегодня они уже наловили достаточно окуней, и если этих окуней кто-то намерен съесть, то их надо почистить как можно скорее. Поэтому юные путешественники подняли якорь и камень и пошли на веслах обратно к острову.

Чистка рыбы оказалась кошмарным занятием. Этим занималась боцман – она разрезала острым ножом брюхо каждому окуню и вынимала оттуда внутренности. Внутренности сжигали в костре. Роджер по одному относил выпотрошенных окуней к берегу и мыл их в озере. Боцман попыталась очистить одного окуня от чешуи, но вскоре сдалась. Она зажарила окуней в масле вместе с чешуей, предварительно как следует посолив их. Когда окуни зажарились, то кожа вместе с чешуей просто сползла с них. Теперь рыбу можно было есть. Боцман сказала, что это просто бесполезный перевод масла, но капитан и остальной экипаж возразили, что дело того стоило.

После обеда юные моряки взялись кренговать «Ласточку». Они вытащили из лодки балласт, выволокли ее на берег, положили на бок и начали тщательно отскребать днище. Покончив с этим, путешественники уложили свое судно на другой бок и проделали ту же операцию. Надо сказать, что ни малейшей необходимости в кренговании не было, однако как знать, когда это понадобится? Днище корабля может обрасти ракушками, на него могут налипнуть длинные зеленые водоросли. И вообще, все корабли время от времени нужно кренговать, а ведь «Ласточка», что ни говори, – самый настоящий корабль. После кренгования судно спустили на воду, вновь загрузили балластом и отвели в потайную гавань.

Потом боцман объявила, что для костра нужны еще дрова. Весь экипаж взялся за заготовку топлива. Ребята притащили с берега множество сухого плавника и сложили его в лагере, поблизости от груды веток, оставленной таинственными туземцами. Работа по заготовке дров была утомительной, и капитан объявил отдых. Все поднялись на наблюдательный пункт и расселись там, посматривая на озеро, намечая будущие маршруты плавания и придумывая названия для открытых ими мест. Конечно же, то место, где они находились сейчас – под самой высокой сосной на острове, – получило название Дозорной высоты. Еще на карте возникли бухта Первой Высадки, Гавань, Западное побережье и Лагерь. Потом на карту нанесли названия тех географических пунктов, которые находились за пределами острова, – мыс Дариен, залив Баржи, залив Диксона (это название зачеркнули, а взамен него придумали Акулий залив – в честь гигантской рыбины, которую едва не поймал Роджер), а также Бакланий остров. Далеко на юге располагалась Антарктика, а далеко на севере, за Рио, была Арктика. Юные исследователи долго не могли придумать название для своего собственного острова. Предлагали назвать его остров Ласточки, остров Уокера, остров Большого Дерева…. Однако всех беспокоили мысли о таинственных находках на острове – сложенном из камней очаге, на котором они теперь готовили еду, а также о груде дров, которыми они так и не решились воспользоваться. Вероятно, у острова уже было какое-нибудь славное имя. Это не имело значения, когда речь шла о таких далеких местах, как Дариен или Рио, но юные мореплаватели чувствовали, что остров, их остров, должен носить то название, которое ему дали еще до них.