Чтение онлайн

Вскоре после того, как они вывели «Ласточку» из гавани и она легла на левый галс, Титти, до этого болтавшая с попугаем, спросила:

– Капитан Джон, а как мы обозначим Полли в судовом реестре?

– У нас есть капитан, боцман, матрос и юнга. А Полли я запишу как корабельного попугая, – ответил капитан Джон.

– А корабельные документы у тебя с собой? – осведомилась Титти. – Если записывать его уже после того, как путешествие закончится, то это будет совершенно некстати.

Джон уступил румпель боцману, открыл жестяную коробку и отыскал в ней судовой реестр, в котором давным-давно, еще на Дариенском пике, расписалась вся команда «Ласточки». На лицевой стороне еще оставалось достаточно места. Джон вписал туда: «Полли, корабельный попугай». А потом протянул бумагу матросу.

– Распишись за него, – попросил он.

Но вместо этого матрос открыла попугаичью клетку, и попугай важной походкой вышел оттуда, как будто знал, что ему предстоит важное дело.

– Ты не можешь расписаться, как человек, – сказала попугаю Титти, – но многие моряки тоже не могут. Мы должны макнуть в воду твою грязную лапку и поставить отпечаток на бумаге.

– Пиастры, – произнес попугай.

– Он требует платы за работу, – засмеялся Джон.

Матрос смочила водой чрезвычайно грязную лапу попугая и подсунула под нее лист. Попугай уверенно наступил как раз на нужное место и оставил четкий отпечаток своей лапы – хотя один коготь все-таки прорвал бумагу насквозь. Рядом с этим следом Титти написала: «Полли – его отпечаток».

– К повороту! – крикнула Сьюзен, и Джон и Титти пригнули головы, когда укосина пошла на разворот. «Ласточка» легла на другой галс, чуть-чуть замедлив ход, а затем вновь бодро понеслась навстречу волнам.

– Смотрите, а ведь «Амазонка» смотрится просто чудесно, верно? – заметила Сьюзен, глядя, как рассекает волны плывущая впереди лодка под белым парусом, как полощется на ветру черно-белый флаг и как алеют шапочки двух пираток.

– «Ласточка» должна смотреться не хуже, – отозвался капитан Джон.

– Лучше, – возразила Титти. – У нас парус коричневый.

Они продолжали лавировать, чертя зигзаги от одного берега озера до другого, пока не оказались примерно в миле от пароходной пристани на южном берегу.

Здесь мимо них прошел один из больших озерных пароходов. Пассажиры, столпившиеся на палубе, сгрудились у борта и показывали на маленькие парусные суденышки. Капитан, стоявший за штурвалом парохода, взял бинокль и стал рассматривать «Ласточку». К этому времени слухи о том, как Ласточки нашли сундук, украденный с баржи мистера Тернера, достигли Рио и распространялись по озеру на юг и на север.

Неожиданно над водой разнесся громкий приветственный гудок, потом еще один и еще. Пассажиры махали шляпами и радостно кричали.

– Что случилось с этими туземцами на пароходе? – поинтересовался Роджер.

Один из моряков подбежал к флагштоку, возвышавшемуся на корме парохода, и большой красный вымпел сполз до половины высоты мачты, а потом вновь взлетел наверх.

– Они приветствуют нас, – промолвил капитан Джон, мучительно краснея. – Какой ужас!

– Они салютуют, – сказала Сьюзен. – Наверное, нам надо ответить, да? Вон Амазонки отвечают.

Ласточки увидели, что Пегги сосредоточенно тянет за фал, приспуская Веселого Роджера.

Титти заперла попугая в клетку, тоже приспустила флаг «Ласточки», а затем подняла обратно на вершину мачты.

– Хорошо, что мы уезжаем, – пробормотал Джон. – К следующему году они уже обо всем забудут.

Пароход пропыхтел мимо. «Амазонка» направилась в небольшой залив на западном побережье озера. «Ласточка» последовала за ней. По берегам залива густо росли деревья, из их чащи пробивался ручей. Ласточки и Амазонки высадились возле устья ручейка.

– Какая замечательная бухта, – сказал капитан Джон.

– Это одно из наших самых тайных укрытий, – похвасталась капитан Нэнси. – Здесь нет никаких туземцев. Дороги проходят далеко отсюда, по ту сторону леса. Никто не приходит сюда, кроме нас, и никто нас здесь не увидит, даже с воды – ну разве что если нарочно заглянет в этот залив.

Они разложили костерок на берегу ручья, разлившегося и шумного после ночного дождя, и вскипятили чайник. Плавник на берегу был мокрый, но в лесу они нашли немного сухих веток, валявшихся тут и там под укрытием деревьев. Для растопки взяли пригоршню сухого мха. Разжечь костер было нелегко, но, разгоревшись, огонь пылал так славно, что хватило вскипятить чайник. Здесь, уже не на острове, они провели последний день своих странствий. Наконец капитан Нэнси заметила, что озеро уже почти не волнуется.

– Нам еще долго плыть до дому, – предупредила Нэнси. – Эй, главнокомандующий, какие будут приказания?

Джон вздрогнул – в этот момент он размышлял о чем-то другом.

– Флоту поднять паруса и держать курс на север, – приказал он.

Очень медленно две лодки вышли из залива на открытую воду озера. Ветер был слабый, хотя облачка летели с юга на север по своим делам и отбрасывали тени на мелкие волны.

– Когда смотришь на это, никогда не подумаешь, что может случиться такое, как вчера, – сказал Роджер.

Они шли на север, и укосины парусов держались перпендикулярно борту. Далеко в лесах, на склоне холма поднималась струйка дыма. В тишине далеко разносились удары топоров дровосеков.

– Они еще тут будут, а мы уедем, – сказала Титти.

– Кто? – спросила Сьюзен.

– Дикари.

Ветер стих. Укосины развернулись к корме, и главный шкот коснулся воды.

– Сядь на подветренную сторону, матрос, – скомандовал Джон. – Укосина сейчас пойдет на разворот.

Нэнси на «Амазонке» сидела с подветренной стороны по той же самой причине.

– А может, лучше грести? – спросил Роджер.

– Тебе моторная лодка нужна, – заметил капитан Джон.

– Вовсе нет! Парус – это вещь.

Не торопясь, флот миновал остров Дикой Кошки. Остров опять был необитаемым островом, как тогда, когда Титти смотрела на него с Дариенского пика. И все же это был уже не тот остров. Джон, глядя на него, вспоминал гавань, путеводные огни бакенов и то, как проплыл вокруг острова и как лазил на огромное дерево. Для Роджера остров навсегда оставался местом, где он научился плавать. Для Сьюзен это был лагерь, хозяйство и готовка на большую семью. Титти думала о нем как об острове Робинзона Крузо. Это был ее остров – хотя бы потому, что она была на нем одна. Она помнила тропинку, по которой шла, пробуждение в темноте и крик совы. Она помнила оляпку. Она помнила, как выводила «Амазонку» из гавани. Она посмотрела через озеро на Бакланий остров, потом на «Амазонку», скользившую по воде на расстоянии кабельтова. Неужели она на самом деле поставила «Амазонку» на якорь в темноте?