"Ласточки" над фронтом
Шрифт:
И сразу вспоминается начало нашей учебы. Большой физкультурный зал и койки в два этажа. В первую же ночь Вера шагнула вниз, забыв, что спит наверху. Так потом мы с ней и спали вместе на нижней койке до конца пребывания в карантине. И позже, в солдатской казарме, наши кровати стояли рядом. Мы были неразлучны. После долгого дня напряженной учебы, после полетов, лежа в постели, шепотом обсуждали последние события, наши удачи и промахи.
Я с восхищением следила за успехами подруги, училась у нее. У Веры были методические навыки, большой опыт летной работы. Она щедро делилась им с девушками. В эти трудные месяцы учебы Вера была агитатором, ежедневно проводила политбеседы.
Ее хватало на все. Она любила и хорошо читала стихи, танцевала, пела и потому была непременной участницей самодеятельности. Успевала и спортом заниматься, особенно любимой гимнастикой, по которой имела спортивный разряд.
Попав в мае 1942 года на фронт, она выполняла задания командования по обеспечению бесперебойной связи с частями дивизии.
В один из летних дней Тихомирову вызвала командир полка Евдокия Давыдовна Бершанская:
– Вам предстоит очень ответственное дело. Полетите с командующим воздушной армией генералом. Науменко. Постарайтесь оправдать доверие...
– Задание будет выполнено! - четко ответила летчица.
С Николаем Федоровичем Науменко Тихомирова выполнила более тридцати полетов, Сталинград, Котельниково, Гремячее, Малгобек, Верблюд, Целина. На тяжелый период отступления сорок второго года Вера; стала как бы личным летчиком у командующего.
– Эти полеты были очень важными. Генерал Науменко, - вспоминает Вера, был человеком смелым и хладнокровным, в самых критических ситуациях сохранял выдержку и спокойствие, умение ясно и широко мыслить, выбирать единственно верное решение. Полеты с ним мне очень запомнились.
В одном из таких вылетов Вера с тревогой увидела, что за ее тихоходной невооруженной машиной устремился фашистский истребитель. Что делать? У летчицы; замерло сердце. Молнией пронеслась мысль - в задней кабине командующий, за его жизнь она отвечает головой...
Внизу плоская голая равнина. Укрыться негде. Выход, один - снизиться до предела, недоступного вражескому истребителю. Но вот их разделяет всего лишь двести метров. Фашист дал очередь по самолету и стал делать второй заход, собираясь вновь атаковать беззащитную машину. Тихомирова продолжала крутое снижение. Показание высотомера - 250, 200, 150 метров...
Неожиданно в небе появился краснозвездный "ястребок". После короткого яростного боя немецкий самолет вспыхнул, гитлеровец выпрыгнул с парашютом и был схвачен нашими бойцами.
Николай Федорович приказал приземлиться. Пойманного фашистского летчика допросили, а его парашют - сорок метров шелка - Науменко решил через Тихомирову передать женскому полку.
– Берите его, наверняка девушки будут рады такому трофею. - И, засмеявшись, добавил: - Шейте себе обновки.
В послевоенные годы Науменко не раз вспоминал своего "личного летчика" - нашу Веру, всегда интересовался ее жизнью, работой. В одну из последних наших встреч, вновь и вновь обращаясь памятью к трагическим дням войны, Николай Федорович говорил:
– Много было пережито, выстрадано в годы войны, но и в то время, и сейчас я с глубочайшим уважением, с восхищением склоняю голову перед нашими людьми, их героической самоотверженностью, их великим терпением. А ваши девушки? Никогда не забываю их, ведь они чудеса творили. Помню Верочку Тихомирову, что за прелестная девушка была, да и к тому ж еще отличный мужественный летчик...
Летом 1942 года, в дни отступления, мы долго не получали писем. Отсутствие вестей из дома угнетало. Настроение, и без того не радостное, опустилось ниже нуля.
– Надо во что бы то ни стало разыскать полевую почту, - решили командир полка и политработники. Когда, наконец, разыскали полевую почту, Тихомировой поручили лететь за письмами для полка и для штаба дивизии.
С нетерпением ждали мы ее возвращения. Когда из приземлившегося По-2 вышла Вера, подруги бросились к ней и едва не задушили в объятиях. Евдокия Давыдовна Бершанская, с улыбкой наблюдавшая шумную сцену, подошла и сказала:
– Ну вот, Вера, ты, словно ласточка, привезла нам добрые вести. Спасибо, родная...
Трудное это было время. Доставалось и нашей Ласточке. Она неоднократно летала на разведку. На тихоходном невооруженном По-2 такие полеты были тяжелыми и опасными. Ведь при встрече с немецкими самолетами машина представляла собой просто мишень.
Однажды в бреющем полете Вера почувствовала, как машину резко подбросило:
– Парирую рулями ее отклонение, - вспоминала позже подруга, - а сама верчу головой, ищу причину такого странного ее поведения и вижу - орел с лету попал в расчалки. Раскачиваю самолет из стороны в сторону, никак не могу столкнуть его тело оттуда. С трудом наконец сбросила. А когда приземлилась, мой техник Маша Чех, увидев меня, побледнела и лицо руками закрыла. Оказывается, я вся была в крови, и она подумала, что я ранена. Позже мы шутили - орлиная кровь!
В августе Тихомирова вместе с офицером штаба дивизии летала на разведку по маршруту Георгиевск - Саблевская - Александровская Солдато-Александровская. В полете были получены ценные данные.
400 вылетов по спецзаданиям, связи, разведке значатся у Тихомировой. 400 раз поднималась она на легком По-2 в небо и с честью выполняла порученное ей непростое дело. В конце сентября 1942 года летчица Тихомирова была награждена орденом Красного Знамени.
...Вера росла в семье рабочего-кузнеца. Жили небогато, как большинство в те годы. Но в доме было всегда светло, тепло, уютно. Семья была дружная. Вера собиралась стать токарем, пошла учиться в ФЗО, но училище вскоре расформировали - пришлось освоить специальность ткачихи, самую распространенную в тех местах. И хотя не об этом мечтала - работала на совесть, стала ударницей.
Была у девчонки и другая большая мечта - стать балериной. Балетной школы в Шуе не было, и Вера много и упорно занималась гимнастикой. И надо сказать, гимнасткой была отличной, двигалась легко, грациозно. В комнате, где жила Вера, одна стена сплошь была увешана фотографиями балерин.
И вдруг в один день все переменилось. Увидев на обложке журнала "Смена" портрет девушки в летной форме, Вера почувствовала, что именно в небе ее судьба. Теперь на стене был только один-единственный снимок - из "Смены". Мама лишь вздохнула - характер дочки она знала хорошо.
Об увлечении Тихомировой узнали в комитете комсомола. Когда в Шуе организовали планерный кружок при Осоавиахиме, Веру как отличную производственницу направили туда учиться. Летом планеристы выезжали в лагеря, летали на планерах, изучали основы военного дела, совершали прыжки с парашютной вышки. Первые полеты подтвердили - выбор сделан правильно. И когда инструктор сказал о наборе в Батайскую летную школу, Вера очень обрадовалась.
Приехавший на каникулы старший брат - курсант летной школы, узнав о решении сестры поступать в Батайскую летную школу, сказал: