Латея. Рассвет надежды
Шрифт:
— Это важно для меня.
— Знаю, любимая, — профырчал Тарвос в макушку жены. Он был счастлив просто обнимать ее, стоять рядом и дышать своей ненаглядной. Сколько они прошли, сколько пережили… и какое зло сотворили. Все это не прошло бесследно.
После событий на Латее пара путешествовала по мирам, выбирая наиболее подходящий вариант. Лаура противилась любым магическим мирам, а Тарвос понимал, что без магии они не проживут и года. Выбор в основном падал на миры, где магия и наука тесно переплетаются. Так они выбрали Крикрам.
Первое время им было очень тяжело осваиваться. Лаура была эмоционально истощена, Тарвос страдал от постоянных переходов и неконтролируемых магических всплесков. По ночам их мучали кошмары. И если у Лауры это были воспоминания из жизни с королем Виколарионом, то у мужчины кошмары били приправлены муками совести.
Тяжело было найти место в мире, который совсем не знаешь. Лауре было проще, Тарвосу — сложнее. Но главное, что держало их на плаву — истинность и любовь. И это единственное, за что Лаура была благодарна Латее.
Тарвос часто уходил в себя, думая о содеянном. Со временем он пришел к выводу о том, что они с Лаурой… погорячились. Лаура ненавидела магию и все, что с ней связано. А Тарвос очень любил свою истинную и был готов ради нее на все, и даже разрушать миры. Но содеянное не принесло удовлетворения. Они выжгли магию Латеи, переместились в другой мир, но их страхи, боль, разочарование и обиды остались. Нет, конечно, сейчас они живут более чем достойно. Но воспоминания навсегда с ними. Как и вина. Лаура считает, что они заслужили свое счастье, выстрадали и добились всего, о чем мечтали. А Таврос… он просто живет и любит, пусть и заплатил за это слишком высокую цену. И какая разница в каком мире, если есть она — его сломанная истинная.
— Мам, пап, — раздался из прихожей голос их сына. — Я дома!
— Эрвальд, проходи скорее, — засуетилась Лаура. Она еще раз осмотрела накрытый стол, поправила несуществующие складки на платье и направилась встречать любимого сына.
— Поздравляю тебя, — пробасил Тарвос, крепко пожимая руку отпрыску. Он очень гордился своим сыном, который в этом году закончил летную академию. Однако он отметил, что Эрвальд выглядит слегка нервным.
Высокий, широкоплечий мужчина с яркими лазурными глазами и ямочками на щеках зашел в столовую. Он присвистнул, оглядывая обстановку и постарался тепло улыбнуться родным.
— Спасибо! — поблагодарил за поздравления мать и отца.
Когда все расселись, Эрвальд сосредоточил взгляд на родителях. В такой день ему не хотелось никого расстраивать, но по-другому он не мог. Сегодня в его жизни случилось невероятно пугающее событие и поделиться подробностями он мог только с близкими.
— Сын, что случилось? — не стал ходить вокруг да около Тарвос. Лаура тоже уловила напряжение и сосредоточила внимание на сыне.
— Может сначала поужинаем? — откладывал разговор Эрвальд, не зная, как сказать о ТАКОМ родителям.
— Что бы ни случилось, мы тебя всегда поддержим, сынок, — сказала Лаура. Сама женщина тоже напряглась. Предчувствие кричало о том, что случилось страшное.
— Ох, — выдохнул Эрвальд, зачесывая волосы ладонью в точности как отец. — Сакру опять меня выбесила. Она как заноза в…
Лаура и Тарвос понятливо переглянулись. Сакру — единственная девушка в летной академии на факультете арканной химии и магической физики. И головная боль их сына. Молодые люди часто припираются, спорят, ругаются и систематически строят друг другу козни.
— Ты уже закончил академию, а Сакру учиться еще три года, — успокаивала Лаура сына. — Со дня на день у тебя начнется стажировка. И ты в ближайшее время ее больше не увидишь.
— Я ее совсем не увижу, мам, — тихо сказал Эрвальд и с болью в глазах посмотрел на отца.
— Что ты сделал? — прохрипел Тарвос, утирая пот со лба.
— Я так разозлился на нее… Магия заискрилась на пальцах, я не заметил. Схватил Сакру за локоть и сказал, что нам мало быть просто на разных планетах… Чтобы она меня не бесила, ей лучше сменить мир… И она исчезла.
— О! — вскрикнула Лаура и упала в обморок.