Чтение онлайн

Рентабельность исчислялась арабской поговоркой «дирхем-динар», примерно верной (очень условно и средне, разумеется). Динар — 20 дирхемов, т. е. купец, прошедший из Леванта или Египта в Китай и обратно, зарабатывал в среднем 2000 %. Это, разумеется, включает обмен, т. е. товар идет по Великому шелковому, в конечной точке продается, закупается местный товар, продажа которого по возвращении домой и дает конечную прибыль. И надо учесть, что это занимает года два с половиною минимум, так что 800 % годовых… но в твердой валюте, замечу. Пусть и с крайне высокими рисками.

Это что касается Азии, дальше становилось интереснее. Если рентабельность пряностей от Индии к Багдаду, Александии или Леванту давала 1000 %, то затем в Константинополе — 50 %. Т. е., в абсолютных цифрах (опуская затраты), если вы купили в Индии товар на 1 безант (золотая византийская монета, эталон монет тогдашнего мира), в Дамаске продали за 10, то ваш покупатель в Царьграде отдаст тот же груз за 15. Только вы потратили год, а он — ну пусть пару месяцев. С несравнимыми рисками и накладными расходами. А в Европе это будет стоить 30 безантов. Еще 100 % прибыли.

Так, правда, торговали редко. Чаще, к примеру, из Италии везли ткань ромеям, там на выручку закупали рабов, везли их в Египет, в мамелюки, там брали перец — и уж с ним в Венецию. Оборот рос сильнее.

Отсюда еще что видно? В Багдаде, Александрии и Леванте, рентабельность даже в годовых минимум в два раза выше европейской. А оборот больше, потому как часть товара находит конечного потребителя на месте, часть уходит на север или юг, на неевропейский запад в Северную Африку… Константинополь же снимает свою комиссию со всей торговли по всем направлениям.

И это подтверждается небольшим сравнением. В XII веке, сумма всего годового дохода короля Англии была примерно равна сумме годового дохода короля Иерусалимского только от пошлин одного порта Акры. А еще эта сумма была примерно равна сумме однодневных торговых (всех, как морем, так и воротами) пошлин г. Константинополь. Естественно, последнюю цифру считают завышенной, не менее естественно, что речь о сравнении за век — а за сто лет цифры колебались, и в какой-то конкретный день или год все могло быть иначе. Но порядок и веса иллюстрирует неплохо.

Отметим еще, что торговля была дефицитной для Европы — там настолько ликвидных и небольших товаров не имелось. Приходилось возить серебро, или реже золото. Которое оседало на перекрестках караванных путей.

И естественно, все узловые хабы Пути стали ремесленными и аграрными центрами, славились производством и активно сбывали свои товары транзитникам. На чем тоже богатели.

…вот именно один из «кустов» караванной торговли и захватили латиняне в крестовом походе. Даже скорее, три: тропу через Антиохию, порты Палестины и морской каботаж вдоль берега из Александрии.

На востоке владений крестоносцев, в это время тоже спокойствия не наблюдалось.

Мы оставили князя Антиохии вместе с графом Эдессы Балдуином де Боргом и Танкредом (временно без определенного лена и занятий) в Антиохии в начале 1102 года, готовиться в наезд на Алеппо.

Пожалуй, стоит в очередной раз упомянуть, что время для крестоносцев оказалось выбрано крайне удачно — в 1102 году, помешать франкам на севере Сирии, с востока оказалось некому.

В Багдадском халифате царствовал, но не правил халиф аль-Мустазхир Аббасид. А правил сельджукский султан, и если на трон халифа никто не посягал, то вот по вопросу кандидатуры султана последние лет восемь имелись острые, постоянно переходящие в затяжные бои, дискуссии. На текущий момент претендентов существовало два — предыдущий, официальный Беркиярук и его брат Мухаммад. Воевали они уже три года, причем дважды Мухаммад уже успел разбить армии братца, но тот — упорный — не сдавался и к открытию нового сезона, к весне 1102, готовил новую армию. Так что, султанам было совсем не до Сирии.

С Эдессой граничил мощный по меркам тех мест эмират Мосула, глава которого чуть не разбил латинян при взятии Антиохии. Но в 1102 этот эмир, знаменитый Кербога, умирал во дворце, а вокруг потихоньку разгоралась схватка за освобождающийся трон.

Еще рядом имелся эмир Мардина Сукман ибн Артук, из двух братьев-артукидов, авторитетных в тех местах. Но как раз сейчас он был очень занят — завоевывал эмират Хасанкейф (второй братец, Иль-Гази, служил претенденту на султанство Мухаммаду, мы с ними еще встретимся).

А других серьезных сил на востоке не существовало.

В самой Сирии, у эмира Алеппо Ридвана, с союзниками и войсками тоже не очень сложилось.

После разгрома крестоносцами в 1101 году в Малой Азии коалиции Кылыч-Арслана, Ридван и эмир Хомса Джанах сумели уйти. Но после возвращения, соседи повоевали между собой, и эмир Алппо был разбит в Сармине Джанахом.

Ну а в эмирате Дамаск правил родной брат Ридвана — Дукак. Братьев, вообще, изначально было четыре, но двоих Ридван прикончил при захвате власти в Алеппо, а Дукака не успел. По этой причине, они не очень дружили.

Соответственно, после двух неудачных кампаний, войск в Алеппо оставалось немного, а помощи ждать было неоткуда. Войска, впрочем, эмир пытался найти, и деньги на это в городе имелись. Но и спрос в связи с тем, что весь Ближний восток полыхал войнами и стычками, на бойцов был повышенный, быстро восстановить гарнизон в таких условиях невозможно.

Места были франкам знакомы — Боэмунд весной 1100 года уже на Алеппо ходил, разбил Ридвана в поле, а затем вдумчиво осаждал город. Как раз, когда его сдернули повоевать с Данишмендом, где он попал в плен… и откуда началась эта история. Тогда антиохцы от города отступили.

Задержка оказалась не в цели, а в партнерах. Первая затея Боэмунда и Танкреда — дождаться, пока Сент-Жилль уведет своих людей подальше, и захватить Латтакию, сорвалась сразу. Раймунд остался под Триполи, а византийцы активно ему помогали. В таких условиях, ввязываться в войну с василевсом и Сент-Жиллем не хотелось, да и союзники с вассалами могли не понять. Но время ожидание отняло.

Впрочем, время использовали с толком. Граф Эдессы съездил домой, собрал вассалов и армянских добровольцев, после чего двинулся на соединение с антиохцами.