Чтение онлайн

Давным-давно жил злющий-презлющий король, который по— всякому мучил своих подданных. Издал однажды король указ о том, что всех стариков отцов, когда они уже совсем работать не смогут, сыновья должны в лес отвозить — пусть там помирают, тогда в королевстве больше хлеба будет. И вот каждый, у кого отец состарился, отвозит старика в лес и оставляет там.

Как-то зимой собрался один крестьянин отвезти своего старика отца в лес. Посадил его на санки, привязал, чтоб не свалился, и в лес потащил, а стариков внучонок за ним увязался. Зашли они поглубже в лес, решил крестьянин оставить здесь отца и домой вернуться, да мальчонка просит:

— Не бросай санки! Возьми их домой!

— Зачем тебе санки-то понадобились? — спрашивает крестьянин. А сынишка ему и отвечает:

— На чем же я тебя в лес свезу, когда ты состаришься?

Тут крестьянин и призадумался: “Ведь и я старым буду, а ну как и меня вот так же в лес отвезут и бросят. Негоже мне своего старика здесь оставлять”. Думал он, думал, а потом взял и повез отца домой. Привел старика в погреб и говорит:

— Тут теперь будешь жить. Каждый день крестьянин приносил отцу еду; так и зажил старик в погребе, и никто об этом не знал. И вот выдался такой год, когда во всем королевстве начался страшный голод. Ни у кого не осталось ржи на посев, а на прокорм — и подавно. Стал крестьянин приносить отцу хлеба все меньше и меньше. Терпел старик, терпел, да как-то раз и спрашивает сына:

— Поначалу ты мне хлеба больше давал, а теперь все меньше и меньше. С чего бы это? Рассказал крестьянин отцу все про голод, про то, что ни у кого нет больше ни зернышка ржи — ни на хлеб, ни на посев. Подумал старик, подумал и говорит сыну:

— Сдери-ка ты с нашего старого овина кровлю да обмолоти солому еще разок, зерно посей, вот и будет у тебя хлеб.

Вышел крестьянин во двор и призадумался, как же быть-то. Обдирать кровлю, нет ли, да и найдется ли в той соломе хоть зернышко? А голод все пуще лютует. Решился крестьянин: ободрал кровлю, обмолотил солому и набрал — себе на диво — целых два сиека ржи, которую тут же и посеял. А на следующий год, когда ни у кого и колоска не было, рожь у него выросла такая — любо-дорого глядеть. Весть о том, что у одного хозяина есть рожь, разнеслась вскоре по всей стране и дошла до самого короля. Приказал король позвать крестьянина во дворец. Делать нечего, пришлось крестьянину идти. Спрашивает его король:

— Где ты ржи на посев достал, — ведь во всем королевстве ни зернышка не осталось? Не хотелось крестьянину правду говорить, думал — несдобровать ему, если узнает король, что он старика отца в лесу не бросил. Однако видит — не вывернуться ему, и рассказал королю все про старика, про то, как отец велел ободрать кровлю с овина. Призадумался тут король и с той поры не заставлял уж стариков в лес отвозить — пусть себе живут, пока сами не помрут.

Давным-давно жил премудрый царь. Отправился он как-то в воскресенье по полям прогуляться. Видит: крестьянин работает. Подошел к нему царь и спрашивает:

— Ты чего это в воскресенье работаешь, будней тебе мало?

— Не работал бы я, государь, не будь тех тридцати двух! Задумался царь: “Что бы это такое могло быть?” Думал он, думал, да так ничего и не придумал. Спрашивает крестьянина:

— Скажи-ка мне, а что это такое — тридцать два?

— Да не будь во рту тридцати двух зубов, не пришлось бы по воскресеньям работать. Приказал тогда царь крестьянину:

— Смотри никому об этом не рассказывай, пока меня сто раз не повидаешь. Крестьянин пообещал. Вернулся царь домой, созвал всех своих офицеров, вельмож и говорит:

— Три дня вам сроку на то, чтоб придумать и мне сказать, что такое тридцать два, из-за которых по воскресеньям работать приходится. Кто скажет мне это, того в чине повышу и деньгами награжу. Вот разошлись они каждый в свою сторону и думают, что это за тридцать два, а придумать ничего не могут. А один офицер из тех, что помоложе, решил: “Пойду-ка я со стариками потолкую, они в таких делах больше смыслят”. Шел он полем, шел и пришел к тому самому крестьянину. Спрашивает его:

— Не знаешь ли ты, что такое тридцать два, из-за которых по воскресеньям надобно работать?

— Знать-то я знаю, да сказать не могу, пока сто раз царя не увижу.

— Скажи, за это я тебе девяносто девять талеров дам. “Хорошие деньги”, — подумал крестьянин и рассказал, что тридцать два — это зубы во рту. Обрадовался офицер, тут же отдал крестьянину девяносто девять талеров и пошел домой. Настал третий день. Собрались все вельможи, офицеры, а царь и спрашивает, кто что придумал. Все думали. И все по порядку отвечают, но никто угадать не смог. Тут молодой офицер говорит: — Я знаю!

— Ну, что же это?

— Зубы во рту.

— Тебе старик-крестьянин сказал! — воскликнул царь. Царь тотчас же пошел к крестьянину и спрашивает:

— Как ты посмел про зубы рассказать, разве ты видел меня сто раз? Достал крестьянин девяносто девять талеров золотых, разложил их все в ряд на столе и говорит:

— Девяносто девять раз я тебя видел на талерах, а в сотый раз — воочию.

Царю и сказать-то нечего. Дал он крестьянину еще денег. Вернулся царь во дворец, повысил молодого офицера в чине и наградил его деньгами. А потом сказал:

— Видно, крестьянин умнее меня.

У одного крестьянина барские свиньи картошку потравили. Решил он пожаловаться самому царю — написать ему челобитную. Взял он бумагу, нарисовал на ней крохотные точечки, точки побольше и совсем большие кляксы. А тем временем царь вышел на прогулку и невзначай повстречал того самого крестьянина, у которого картошку потравили и который все еще; свою челобитную писал. Увидал его царь и спрашивает:

— Что это ты делаешь?

— Да вот, жалобу царю пишу. Глянул царь: ничего непонятно — пестрят пятна на бумаге и только. А крестьянин объясняет:

— Вот эти маленькие точки — барские поросята, те, что побольше, — барские свиньи, а вот эти, самые маленькие точечки, — моя картошка, которую барские свиньи, пропади они пропадом, потравили. Тут-то всякому понятно, какой мне убыток, потому и понесу я свою челобитную царю. Не знал крестьянин, что с самим царем говорит.

— Это дело! — поддержал его царь. — Неси царю.

Наутро, когда пришел крестьянин во дворец, стража не хотела его пускать, но царь, зная, в чем дело, приказал впустить.

Вошел крестьянин, поклонился до земли, насыпал царице и царевнам репы в подолы и говорит:

— Это вам гостинец. Ее хорошо грызть, когда прядешь: от такой вкусной репы слюны будет полный рот, а пряхе только того и надо. Сказал и отдал слугам свою челобитную. Отдать-то отдал, а прочесть ее никто не может. Тогда царь прикинулся, будто сильно разгневан, и говорит:

— Дайте мне! Ничего-то вы не смыслите! Раз уж такую челобитную прочесть не можете, видно, даром мой хлеб едите. Глядите: вот эти маленькие-маленькие точечки — картошка жалобщика, точки побольше — барские поросята, а большие пятна — барские свиньи. Свиньи с поросятами эту картошку вырыли — вся она видна стала. Будь она в земле, не видать бы ее было. И воля моя такова: пусть барин за всю эту картошку честно заплатит!