Чтение онлайн

К. С. Веселовский, представляя работу Общему собранию Академии наук, отметил: «Главным приращением науки, которым мы обязаны сочинению г. Максимовича, должно почесть открытие значительного числа отчасти совершенно новых, отчасти в русской флоре еще неизвестных родов и видов из Амурского края, а в особенности представителей семи доселе еще не достававших в русской флоре семейств, — приращение, которому не было примера в нашем столетии. Г. Турчанинов открыл для Байкало-Даурской флоры 15 новых родов, но не открыл ни одного представителя дотоле еще в России не существовавшего семейства» [26, с. 5, 6].

Работу К. И. Максимовича предложил на конкурс Академии наук Ф. И. Рупрехт, и он же написал на нее отзыв, закончив его так: «Многочисленные, важные и любопытные наблюдения, сообщаемые здесь автором, служат не только к обогащению русской флоры и сведений о материальных средствах России, но и к расширению круга наших познаний о растительности вообще. Добытые им общие результаты восполняют собой большой пробел в познании растительного быта умеренной части нашего Северного полушария и ближе определяют разные новые положения географии растений» [26, с. 77].

Профессор Казанского университета К. К. Клаус еще в 1834 г. путешествовал по Волге и Прикаспийским степям вместе с К. Гебелем, которому как руководителю экспедиции в 1838 г. была присуждена половинная Демидовская премия. На долю Клауса достался лишь лестный отзыв. В дальнейшем ученый продолжал изучение флоры Заволжья и Прикаспийских степей, совершив для этого научные экспедиции в Поволжье и на Урал. Привлекая любителей к сбору растений, он составил большой гербарий — свыше И ООО экземпляров. В результате продолжительных исследований появилась рукопись «О растительности Приволжских стран» (первый выпуск «Флора Сергиевских вод», второй выпуск «Флора колоний Сарепты»), Автор представил рукопись Демидовской комиссии, крторая отметила ее половинной премией 1850 г,» а спустя два года вышла книга «Флора Приволжских стран». В рецензии на нее К. А. Мейер писал: «Профессор Клаус поставил себе изучение приволжской флоры как бы задачею жизни. В течение многих лет с особою любовью и преданностью занимался ее исследованием, неоднократно предпринимал путешествия, как то: вместе с Гебелем в Астрахань и к Каспийскому морю, несколько раз в Оренбург и к Южному Уралу, а каждое лето посещает Приволжские страны по обязанности профессора ботаники Казанского университета… Во втором выпуске заключено ядро полной флоры всей области между Волгою, Уралом и Оренбургом. Всего рассмотрено 1555 пород, что составляет немаловажное обогащение сравнительной географии растений» [12, с. 27, 28].

Большую научную ценность исследований ученого по изучению приволжской флоры отмечает и его биограф Н. Н. Ушакова: «Работы Клауса по ботанике, — пишет она, — его богатый гербарий далеко превосходит по своей научной ценности любительское начинание. Это специальное исследование, которому, однако, историки ботаники до сих пор не уделяли должного внимания»[19] [51, с. 145].

Систематик и физиолог растений И. Г. Борщов в 1857–1858 гг. вместе с зоологом Н. А. Северцовым участвовал в экспедиции в Среднюю Азию. В 1862 г., уйдя со службы, он занялся устранением пробелов в своих познаниях по физиологии растений. Путем усиленного самообразования и занятий в лабораториях Киевского университета он подготовил магистерскую диссертацию «Материалы по ботанической географии Арало-Каспийского края», за которую был удостоен степени магистра и половинной Демидовской премии (1864 г.). В работе дано описание края и ботанико-географический анализ его флоры. Впервые в русской ботанической литературе автор нанес ареалы[20] 66 видов растений.

Ботаник и бактериолог Л. С. Ценковский, изучая историю индивидуального развития низших растений (водорослей, грибов, бактерий) и низших животных (инфузорий, радиолярий), обнаружил отсутствие резкой границы между растительным и животным миром, т. е. установил их генетическое единство. Его считали основоположником отечественной микробиологии, особенно в области альгологии — науки, изучающей водоросли. Исследования его получили всеобщее признание, а одна из работ — докторская диссертация «О низших водорослях и инфузориях» — отмечена половинной Демидовской премией 1857 г. Она явилась одним из первых классических трудов в этой области. В ней излагались результаты изучения строения и истории развития микроорганизмов.

Доктор Ф. И. Вейс в своей рецензии писал, что этот труд «… весьма выгодно отличается от многих других диссертаций по этой части тем, что автор в нем совершенно самостоятелен, т. е. что все им излагаемое возникло из собственных его многотрудных наблюдений. Только тот, кто сам занимался подобного рода микроскопическими изысканиями, может судить о том, какой траты времени, какого труда и терпения стоят подобные работы» [46, с. 28].

Во второй половине XIX в. терминологией в области систематики растений много занимался Н. И. Анненков. Он задался целью собрать народные названия растений и над этой задачей работал свыше 12 лет. Первая книга «Простонародные названия русских растений» (1858 г.) обратила на себя внимание, и все издание скоро было раскуплено. Со всех концов России к автору стали поступать новые материалы, что побудило его заняться переизданием книги с многочисленными дополнениями названий растений на разных языках, причем он задумал указать место каждого растения в научной систематике, его родину, применение в медицине, фармации, технике и домашнем быту. Таким образом был создан наиболее значительный труд Н. И. Анненкова «Ботанический словарь, или собрание названий как русских, так и многих иностранных растений, на языках: латинском, русском, немецком, французском и других, употребляемых различными племенами, обитаемыми в России», который Демидовская комиссия отметила почетным отзывом (1860 г.).

Академия наук передала автору словаря все имевшиеся у нее материалы относительно названий растений, а также их народного, медицинского и технического применения. Вместе с тем в своем отзыве Академия наук выразила мнение, что было бы желательно видеть в новом издании «Словаря» филологическое объяснение происхождения разных названий на русском языке. Поощренный успехом, Анненков занялся переработкой своей книги по новому, более обширному плану, удовлетворявшему не только специалистов, но и любителей ботанической литературы. Переработанный и в несколько раз увеличенный труд появился в третий раз, теперь под названием «Ботанический словарь. Справочная книга для ботаников, сельских хозяев, садоводов, лесоводов, фармацевтов, врачей, дрогистов,[21] путешественников по России и др.» (1878 г.).

По мнению А. А. Щербаковой, ««Ботанический словарь» Анненкова — единственный в русской ботанической литературе обширный свод народных названий растений, существовавших в середине XIX в. В этом смысле значение его как важнейшего памятника сохранилось до нашего времени» [50, с. 74].

Для развития палеоботаники и палеозоологии в России во второй трети XIX в. немало сделали лауреаты Демидовской премии академик X. И. Пандер, члены-корреспонденты Г. И. Фишер фон Вальдгейм и Э. И. Эйхвальд, профессор С. С. Куторга и сотрудник Петербургского ботанического сада К. Е. Мерклин. Наука о вымерших животных и растениях возникла в тесной связи с геологией, однако по объектам исследования эта наука биологическая, и поэтому работы по палеонтологии рассмотрены в гл. «Биология».

Г. И. Фишер фон Вальдгейм приехал в Россию в 1804 г. и занимался исследованиями в основном в области палеонтологии, энтомологии, геологии, особенно одного ее раздела — стратиграфии, объясняющей последовательность формирования горных пород их относительным возрастом. Многочисленные труды ученого сыграли значительную роль в развитии естествознания в России, хотя, как отмечает А. А. Щербакова, «в его трудах еще в прошлом столетии обнаруживались серьезные погрешности, которые автор допускал, описывая находки любителей с неточным указанием места и глубины залегания находок» [50, с. 193].

Описание ископаемых животных и растений Подмосковья дано ученым в монографии «Ориктография[22] Московской губернии», отмеченной половинной Демидовской премией 1838 г. В работе выделено девять стратиграфических комплексов Подмосковья и дано описание многочисленных окаменелостей. «Несмотря на ошибки в определении возраста этих комплектов, книга Фишера фон Вальдгейма давала большой фактический материал для познания стратиграфии Подмосковья», — подтверждают И. В. Батюшкова и А. Н. Иванов [9, с. 240].

Одним из основоположников палеонтологии в России был X. И. Пандер. Он же явился ранним биологом-эволюционистом. Дарвин упоминал его в числе своих предшественников. Пандер одним из первых указал на роль трех зародышевых листков в формировании органов животных (1817 г.), что явилось крупнейшим научным достижением. В 1842 г., заняв должность чиновника особых поручений в Горном департаменте, он получил в свое распоряжение огромные собрания по ископаемой фауне, обработкой которых и занимался всю вторую половину жизни. При этом он неоднократно совершал путешествия в Прибалтику, Центральную Россию и на Урал с целью изучения палеонтологического характера этих местностей. В результате появился ряд ценных работ, внесших заметный вклад в развитие русской палеонтологии.