Чтение онлайн

– Мистер Роджер Теннерсон, но больше мне ничего о нем не известно, тетушка Мэриан не рассказала ни о его занятиях, ни о том, откуда он приедет в Кромберри.

– Что ж, посмотрим… Теннерсон… Эта фамилия ни о чем мне не говорит. Возможно, Хоуксли расскажет нам что-нибудь любопытное, он обещал завтра заглянуть на чай, если стол накроют в летней беседке. Кажется, он, как и ты, все еще не может находиться в «Зале фей» без того, чтобы не вспоминать об убийстве несчастной Дженни.

Кэтрин согласно кивнула. Она любила чаепития с судьей Хоуксли и миссис Дримлейн. Двум старым друзьям всегда было о чем рассказать своей юной приятельнице, и Кэти не находила их старыми скучными ворчунами. К тому же чувствовала себя польщенной, что ей оказывается такая честь. Судья Хоуксли был известен в графстве своими строгими и справедливыми суждениями, а миссис Дримлейн, несмотря на возраст и выпавшие на ее долю горести, обладала живым воображением и своеобразным чувством юмора.

Назавтра Хоуксли явился в «Охотников и свинью», как и обещал. Сидя за накрытым белоснежной скатертью чайным столом, он рассказывал своим слушательницам, что собирался во время своего визита сделать еще одно дело – передать Синглтонам одну вещицу. К его некоторому огорчению, ни их, ни обеих мисс Тармонт не оказалось в гостинице – все четверо уехали навестить Ричарда Дримлейна и его семью. Накануне миссис Дримлейн написала сыну о возвращении внучек Роуз Тармонт и их опекунов, и Ричард любезно пригласил будущих соседей провести день в своем поместье, познакомиться с его женой и сыновьями. Мальчики должны были развлечь Оливию, явно скучавшую без общества ровесников или хотя бы гувернантки.

– После той ужасной трагедии девочки провели некоторое время в моем доме, до тех пор, пока Синглтоны не приехали за ними, – говорил судья, одобрительно поглядывая на Кэтрин, споро разливавшую чай. – После их отъезда горничная нашла в комнате младшей мисс Тармонт этот медальон, должно быть, она спрятала его в ящик бюро, а потом забыла. Неудивительно, учитывая потрясение, которое пришлось пережить бедняжкам. Адреса Синглтоны не оставили, а доверить эту вещицу поверенным Тармонтов я не решился. Должно быть, это единственная память бедняжки Оливии о последних счастливых днях детства – портрет в медальоне написан еще при жизни родителей девочек. Полагаю, его носила молодая миссис Тармонт. К сожалению, я, никчемный старик, совсем забыл о нем вчера, когда Оливия и ее опекуны были в гостях у нас.

Миссис Дримлейн и Кэти дружно заверили судью Хоуксли, что его ну никак нельзя назвать никчемным стариком, а после так же дружно наклонились над раскрытым медальоном, внутри которого можно было рассмотреть портрет двух девочек.

– Хелен обещала вырасти более красивой, – заметила миссис Дримлейн, и Кэтрин с ней охотно согласилась. – Она похожа на мать, бедняжка не была красавицей. А вот Оливия уродилась в свою бабку, она и здесь уже похожа на Роуз, а сейчас становится ее точной копией, мне даже стало не по себе, когда я ее увидела вчера в коридоре. Как будто призрак молодой Роуз явился передо мной.

Кэтрин взглянула на судью – с некоторых пор ей не нравились разговоры о призраках, и судья Хоуксли разделял эту неприязнь.

– Девочка и впрямь походит на свою бабушку, – согласился он. – А призраки нам тут вовсе ни к чему, ни покойной Роуз Тармонт, ни кого-то еще. Правда, Оливия могла бы быть поживее, она показалась мне какой-то вялой и совсем не заинтересовалась щенками, которыми наградили меня мои зловредные внуки, дай бог сил их гувернеру!

– Должно быть, еще не пришла в себя после долгой дороги. Либо мысль о возвращении в дом, где случилось столько горя, пугает ее.

Судья кивнул головой. Он тоже думал о том, каково девочкам возвратиться в поместье Тармонтов, и разделял мнение о продаже дома и хотя бы части земель как о лучшем выходе из положения. Миссис Дримлейн спросила его, что рассказывали Синглтоны о женихе Хелен, но Хоуксли не смог удовлетворить ее любопытство в полной мере.

– По словам миссис Синглтон, молодой человек приятен наружностью, хорошо образован и галантен, как и подобает истинному джентльмену, но небогат. Как и мисс Тармонт, он сирота, воспитанный дядей, скромным сельским сквайром. Мистер Теннерсон и его дядюшка познакомились с Синглтонами и старшей мисс Тармонт на балу прошлой зимой, их представили какие-то знакомые, и мистер Теннерсон сразу начал оказывать особенные знаки внимания мисс Хелен. Кажется, мистер Синглтон в этот момент заметил что-то о том, что юношу не отпугнули довольно резкие манеры юной леди, всегда высказывающей свои суждения без всякой возможности окружающим их оспорить.

Последнюю фразу судья произнес со снисходительной улыбкой, похоже, он придерживался современных взглядов и не собирался осуждать молодых девушек за наличие у них собственного мнения.

Миссис Дримлейн пожала плечами, и Кэтрин поняла, что старая дама уверилась в корыстных побуждениях мистера Теннерсона. Приданое мисс Тармонт должно было привлечь охотников за богатыми невестами, и для сироты, выросшего в скромном поместье, убийство бабушки невесты ее дядей не являлось неодолимым препятствием к ухаживаниям и предложению. Понравился ли молодой джентльмен Хелен или она попросту решила избавиться от опеки Синглтонов и сама распоряжаться своими средствами, подчинив себе мужа, как это в свое время сделала ее бабка, – покажет время.

Так выразилась миссис Дримлейн, и судье Хоуксли, и Кэтрин пришлось согласиться. После этого они заговорили о других событиях, произошедших в Кромберри и окрестностях, но беседа частенько прерывалась ввиду необходимости отдать должное чудесным пирожным с малиной. После чаепития судья откланялся, оставив медальон Оливии миссис Дримлейн, обещавшей передать его девочке сразу же, как вся компания вернется в «Охотников и свинью».

Кэтрин пора было возвращаться за свою конторку, впереди ее ждал еще один долгий день в душном холле.

– Что ж, нам остается только дождаться явления этого мистера Теннерсона и самим посмотреть, выглядит ли он влюбленным или просто довольным своей участью, – напоследок вернулась к Тармонтам и предстоящей свадьбе миссис Дримлейн и тяжело поднялась с кресла. – Пожалуй, лучшее, что можно сделать в такую жару, – пойти вздремнуть час или два. Разбуди меня раньше, малиновка, если случится что-то необыкновенное!

Этой шуткой старушка заканчивала едва ли не каждое свое заявление о намерении немного отдохнуть после завтрака, перед ужином или же среди дня в дождливую погоду, но Кэтрин, как правило, не пользовалась этим позволением. Любой день в «Охотниках и свинье» можно было назвать необычным, во всяком случае, Кэтрин решила так сразу после своего воцарения за конторкой и теперь, спустя восемь месяцев, все еще продолжала так думать.

Кто-то из постояльцев потерял зонтик, чья-то супруга заблудилась на незнакомых улицах Кромберри, а чей-то супруг выпил лишнего в пабе мистера Лофтли, расположенном неподалеку от гостиницы. Горничная опрокинула чайный поднос на лестнице, и пирожки разлетелись по всему холлу, а чайник приземлился точно под ноги зашедшему к миссис Дримлейн судье Хоуксли. Лакей перепутал багаж, и викарий с ужасом увидел в своем сундуке предметы дамского туалета… Сколько подобных происшествий, смешных, драматических, а порой и опасных для здоровья происходило в старой гостинице, а сколько их еще произойдет! Но ничего из этого не стоило того, чтобы нарушить укрепляющий здоровье сон старой дамы. И Кэтрин не забывала радоваться этому, вспоминая кошмары ушедшей зимы. Пусть уж самое ужасное, что может случиться за день, это подгоревшее жаркое или прокисший крем, разбитая ваза или потерянный молитвенник.

Но сегодня Кэтрин ерзала за своей конторкой, встревоженная и задающая себе один и тот же вопрос: а не разбудить ли ей и в самом деле миссис Дримлейн? Или поговорить с тетушкой Мэриан? Беспокойство смешивалось со страхом, хотя она пыталась убедить себя, что ей-то уж ничего не грозит, а вот вмешиваться в чужие дела означает навлечь на себя неприятности.

Обеспокоил ее всего лишь обрывок разговора, донесшийся до нее, когда Кэти ранним вечером спускалась по скрипучей лестнице из мансарды, где находилась гладильная комната, со стопкой только что отглаженных скатертей. Уже на верхних ступенях лестницы Кэтрин услышала голоса, но разобрала слова, только когда была на середине пути.