Чтение онлайн

Но пока челн Боброва вполне устраивал. И надводный борт, и вмести-мость. Валкость только была жуткая. Ну правильно, при такой-то ширине. И грести на этой посудине предполагалось веслом типа лопата с каждого борта по очереди. Ну как на каноэ. Поэтому Бобров посредством Агафона нашел местного мастерового, который за умеренную плату, во-первых, вытесал два нормальных весла, а во-вторых, сделал из бревна подобие балансира укрепленного на двух деревянных кронштейнах. Получившаяся пирога приобрела остойчивость плота. Агафон, который, видимо, что-то понимал в мореплавании, стал очень задумчив.

Вырезав в бортах две полукруглые выемки, Бобров вставил в них как в уключины новенькие весла, посадил Серегу на днище, хотя там и плескалась вода, и отошел на ходовые испытания. Челн попер как наскипидаренный, правда, все время уклоняясь в сторону балансира, и приходилось веслом с этого борта грести чуточку сильнее. Но это Боброва не смущало, к Босфору он и не собирался.

Вернувшись и вытащив свой корабль на берег, Бобров получил заверения, что никто его судно не тронет и отправился вместе с Агафоном на постоялый двор. Сзади, на ходу отжимая хитон и что-то ворча, шел Серега.

Остаток дня Боброве Серегой посвятили знакомству с городом. Они бродили по полным жизни улицам между глухих стен домов, выходя порой на маленькие, но уютные площади, украшенные колоннами, подпирающими изящные портики или какой-нибудь живо изваянной статуей, изображающей, как правило, сильно одетого пожилого грека.

Серега вспоминал развалины, которые видел в последний раз буквально пару дней назад и вздыхал.

— Над бренностью вздыхаешь? — поинтересовался Бобров.

— Над ней, — опять вздохнул Серега. — Пока не оказался здесь, и предположить не мог, какая красота погибла. Ведь красота же.

— Красота, — согласился Бобров. — А между прочим, потом будет еще красивее. А при Риме вообще расцветет.

Серега только рукой махнул.

— Слушай, — обратился он к Боброву минутой спустя. — А мы ведь можем сделать так, чтобы все это не исчезло?

Бобров только головой покачал.

— Ну почему? — страстно спросил Серега. — У нас же в конце концов есть оружие, технологии…

— У нас, — подчеркнул Бобров. — Нет ничего. Ни оружия, ни технологий. У нас даже денег нет. У насесть я, который бывший судовой конструктор, есть недоучка Смелков, который, кстати, неизвестно на кого учится, моряк Вован, из всех достоинств, которого осталось, только, умение пить без закуски и ты. Помнишь что-нибудь из программы средней школы? Вот то-то.

Серега опечалился, но потом опять спросил:

— Но мы же можем здесь разбогатеть и, пользуясь знаниями из нашего мира, сделать город практически непобедимым.

— Серега, — устало сказал Бобров. — Мы с тобой на эту тему уже говорили. Здесь мы действительно можем стать богатыми, а вот там, скорее всего, нет. Потому что здесь любая финтифлюшка из нашего мира будет цениться как бусы и зеркала у папуасов, а вот отсюда туда вывозить практически нечего. Да, и как ты представляешь себе знания из нашего мира? Носители знаний у нас очень уж специфические, а волочь под воду библиотеку… Ну не знаю, может и можно что-нибудь придумать, но это не сразу.

Серега совсем скис и шел рядом понурив голову. Бобров хлопнул его по плечу, попал по фибуле и болезненно сморщился.

— Черт! Понапридумывали разных бляшек! Воттебе и сфера приложения сил. Станешь здесь законодателем мод и торговцем одеждой, ну или просто модным портным. И потекут к тебе драхмы.

Серега ухмыльнулся, глаза его стали разгораться.

— Шеф, — сказал он. — Мы ведь и для нас чего-нибудь придумаем. Не совсем же мы олухи.

— Придумаем— придумаем, — Бобров как раз думал совершенно о другом. — Слушай, Серега, у тебя никаких мыслей нет о том, как нам отсюда временно выбраться? Ведь Агафон теперь постарается с нас глаз не спустить.

— Ну и хрен с ним, — беззаботно сказал Серега. — Сядем да поплывем. В Стрелку подальше лодку загоним, а сами пройдем назад по берегу.

— Наверху чья-то усадьба. Глянут вниз, увидят лодку и все наше внедрение насмарку. Нет тут по-другому надо. Давай-ка сделаем так.

И Бобров посвятил Серегу в свой замысел. Серега с полминуты смотрел на него ошарашенно.

— И что, я тут один останусь что ли?

— Что, страшно?

— Да нет, но непривычно. Может я пойду?

— Иди, — не стал спорить Бобров. — Но на машину у тебя доверенности нет. И с рыбным оптовиком я договаривался. И, кстати, с владельцем ялика тоже. И надо все успеть за сутки.

— А, ладно, — махнул рукой Серега. — Остаюсь! Только ты там побыстрее.

Часов в шесть вечера путешественники во времени вышли со двора, про-вожаемые подозрительным взглядом Агафона. Вышли они в направлении прямо противоположном порту и, обойдя несколько кварталов, подошли к стене, ограждающей город со стороны порта. Ворот там не было, и они прошли в порт совершенно спокойно. Так же спокойно они отвязали свою лодку, сели в нее и отчалили. Серега греб, а Бобров развалился на корме и, в связи с отсутствием руля, негромко командовал:

— Левым подтабань. Хорош.

Серега вышел из Карантинной бухты и челн сразу стало заплескивать. Бобров схватился за предусмотрительно припасенный черепок. На самом мысу стояло двое сильно задрапированных греков, и наблюдали, как двое идиотов на утлом челне выходят практически в открытое море.

Серега сразу взял курс на Стрелецкую бухту, благо, там было чуть больше полутора километров. Волна шла с правого борта, то есть со стороны балансира, который, обладая минимальной плавучестью, на эту волну почти не реагировал, но челн на ровном киле держал уверенно. Только крепления поскрипывали не очень хорошо.

Весла на волне часто срывались и окатывали Боброва брызгами. Он сперва ругался, но когда вымок весь, ругаться перестал. А когда челн нырнул в бухту, и волнение стихло, словно его отрезало, сказал:

— Парус надо. Не дело это, веслами махать.

Минут через двадцать, оставив Сереге нож, свой хитон и кучу наставле-ний, Бобров перевалился через борт, вдохнул поглубже и исчез.

… На море царил полный штиль. В отличие от третьего века до нашей эры. Видимо, погода за это время значительно улучшилась. Бобров, не спеша высунул голову из воды. Воздуха пока хватало, и он выставился только по глаза и осмотрелся. Явно вечерело. Причем настолько явно, что солнце уже коснулось противоположного мыса. Знакомого ялика видно не было, но по воде отчетливо доносился стрекот старого мотора, который невозможно было ни с чем спутать. И скоро из-за старой баржи вырулила белая посудина с двумя людьми.

Вован, подойдя, красиво изобразил заглохший мотор и ялик плавно, по инерции подплыл почти к берегу. Вован демонстративно полез в мотор, а Юрка гостеприимно раскрыл старый брезент. Бобров юркнул под него и мотор сразу же завелся. Ялик повернул по широкой дуге и отправился обратно.

Смелков постучал по брезенту в районе Бобровской головы.

— С прибытием, шеф!

— По голове не стучи, — глухо отозвался Бобров.

Ялик пришвартовался к боту со стороны противоположной берегу и Бобров, перебравшись на борт, тут же нырнул в каюту. Содрав мокрую набедренную повязку, он надел свою одежонку, дожидавшуюся его целых три дня.