Чтение онлайн

Агафон точно был греком, а не евреем, но он посмотрел недоуменно и задал встречный вопрос:

— А зачем это тебе?

Бобров еще раз отхлебнул, вспомнив в этой связи слова Хьюги из «Консервного Ряда» «После третьего стакана — отличный вкус». [12]

— Слышал где-то, что скифы большие любители крепких напитков.

— Правильно слышал, — сказал Агафон. — По крайней мере, вино они не разбавляют. А что ты имеешь в виду, говоря, крепкие напитки?

— Ну, — Бобров прикинул, как переводить градусы в градусы. — Раза втри крепче твоего вина.

Агафон недоверчиво хмыкнул.

— Не веришь? — Бобров посчитал про себя. — Через… Да, через четыре дня я доставлю тебе образец. Нет, образцы. Готов стать посредником?

— Надо посмотреть, — осторожно сказал Агафон. — Но если все будет так, как ты говоришь, то дело обещает быть стоящим. Вот как раз эти четыре дня я и подумаю.

— Идет, — сказал Бобров, допил вино и встал. — Хорошее у тебя вино, Ага-фон.

После визита к Агафону, Бобров посетил лавку, радостно встреченный Никитосом. Прошка отпросился и удрал проведать бывших корешей на рынке. А Никитос завел Боброва в лавку и стал жаловаться, что народу товары видно уже приелись, потому что выручка понемногу падает. Бобров его успокоил, сказав, что вопрос прорабатывается, и очень скоро он будет получать товары с новыми потребительскими свойствами. Никитос, что естественно, стал тут же интересоваться, что означают слова «потребительские свойства».

— Ну это, — Бобров покрутил пальцами. — То, что отличает один товар от другого. Вот, к примеру, у тебя шелк. Он ведь отличается от сукна, то есть имеет несколько иные потребительские свойства. А вот сахар вообще из другой оперы, то есть, я хотел сказать, трагедии. Или, опять же, оружие.

Никитос выглядел несколько растерянным.

— Так у меня в лавке уже сейчас этих свойств полно, — сказал он. — А ты хочешь еще новых добавить.

— Я могу и просто заменить, если ты не хочешь, чтобы я добавлял. Вот как у тебя свечи идут?

— Неплохо, — ответил Никитос. — Но не все же берут. Да и дороговато.

— Вот, — Бобров назидательно поднял палец. — А мы, чтобы освежить спрос, поставим новый вид светильника. Еще лучше и дороже. Тогда его начнут брать те, кто побогаче. А на свечи цену слегка сбросим, чтобы так называемому «среднему классу» было что брать, если на дорогую статусную вещь денег не хватит.

Никитос заинтересовался.

— А когда? — спросил он уже с нетерпением.

— Буквально на днях, — успокоил его Бобров.

Прошка все не шел и Бобров решил ехать навстречу. Пришлось тащиться почти до агоры прежде чем навстречу не вывернулся веселый пацан. Увидев Боброва на передке повозки, он несколько смутился, но, видя, что тот и не собирался его ругать, выпалил:

— Дядя Саша, а тебе еще мальчишки вроде меня нужны?

Бобров, ожидавший чего угодно от младшего товарища, задумался. Потом осторожно спросил:

— Аты с какой целью интересуешься?

Вообще-то у Боброва была такая мысль, привлечь слишком самостоятельную мелочь, ошивающуюся целыми днями в порту и на базаре, пробавляющуюся мелкими услугами или мелким же воровством. Прошка ведь был из этой же когорты. А из него уже получался вполне ответственный молодой человек. Не слишком, правда, грамотный. Но сие дело наживное. Тем более, что учить есть кому.

Прошка с ответом не промедлил. Но слегка смутился все-таки.

— Пропадет народ ведь, — сказал он совсем по-взрослому и Бобров взглянул на него внимательней. — Хорошие же есть мальчишки. Только жизнь у них не задалась.

— Ну хорошо, — сказал Бобров. — Если ты ручаешься, пусть приходят. Вот хотя бы завтра с утра. Но ты объясни народу, что у нас не базар и не порт. И придется работать и учиться. И по серьезному. Да заодно поспрошай кто у них родители.

— Идет, — обрадовался Прошка. — Давай, сейчас подъедем к агоре, я отлу-чусь на минутку. Только весть передам, и сразу обратно. Куда поедем-то?

— Ну давай. Только быстро. Мне еще на верфь надо.

На верфи у Боброва ничего не получилось. Верфь была загружена заказами, и никто из рабочих на посулы Боброва не клюнул. Более того, мастер даже на Боброва наехал. С оглядкой, конечно, кто ж будет напрямую наезжать на известного в довольно широких кругах купца и спонсора. Так, слегка. Но Бобров понял, что здесь ему с его запросами не рады. Прошка поглядывал сочувственно, но ничем помочь не мог.

Бобров молчал всю дорогу и только возле самых ворот усадьбы поинтересовался.

— Что, мальчишки-то завтра будут?

— Будут, — Прошка обрадовался возможности отвлечь Боброва от нерадостных, как он считал, мыслей. — Целых трое.

Злату он застал распростертую без сил на ложе. Босые ноги ее до середины икр носили явные следы неотмытого виноградного сока. Увидев входящего Боброва, она попыталась прикрыть их покрывалом и, заметив, что попытка не удалась, посмотрел жалобно и с вызовом. Бобров усмехнулся про себя, чтобы не обидеть, подошел и, наклонившись, поцеловал свою неразумную подружку.

Злата сразу расслабилась, улыбнулась и спросила:

— Так ты ругаться не будешь?

— Обязательно буду, — пообещал Бобров зловеще. — Почему это жена ува-жаемого в городе и окрестностях человека занимается работой презренного раба? Почему, я вас спрашиваю?

— Как ты меня назвал? — поразилась Злата, не обращая внимания на все остальное.

— Женой я тебя назвал. А что, разве нет? Ты от ответа-то не уходи.

Злата молча вскочила с ложа и повисла на Боброве, обхватив его руками и ногами. Тому ничего не оставалось, как подхватить ее под бедра. Бобров сказал себе, что просто поддерживает ослабевшую от работы девушку. Однако, держать Златку за попу было не просто приятно, а очень приятно и, наверно, она почувствовала это даже раньше Боброва. Он конечно, потом выражал сомнения в ее способности что-либо сделать кроме фигурного лежания, но Злата энергично доказала ему его неправоту. Вобщем Бобров понял, что резервов в юном организме, если он к тому же женский, вполне достаточно и надо только их разбудить вовремя сказанным нужным словом.

Когда заглянула якобы изможденная, и тщательно в себе эту изможден-ность культивирующая, Дригиса с призывом выйти в столовую, подняться смог только Бобров. Он и вышел, а бедная девушка осталась без обеда. Однако, она об этом нисколько не жалела. Если бы можно было проникнуть в ее красивую головку, то там обнаружился бы полный сумбур, но все мысли, коих было одновременно великое множество, начинались с одного слова — «жена». Она бывшая рабыня, презираемая и избиваемая хозяйкой, вдруг жена практически полубога. Не игрушка, не постельная утеха, которую используют и выбрасывают за ненадобностью. Она — жена великого человека.

Если бы Бобров знал, что о нем думают, он или возгордился бы неимоверно, или помер со смеху. А пока «великий человек» и «полубог» навестил стройку, где архитектор по своему разумению возводил этакую смесь дорийского ордера с промышленным зданием двадцатого века. Все это сооружение должно было называться судостроительной верфью. Архитектор, выполняющий заодно функции прораба, схватил Боброва за хитон и стал ему жаловаться на его же Боброва непомерные требования. Имелось в виду, что Бобров желал иметь над сооружением сдвижную крышу. А архитектор был с такими изысками не знаком, и это вызывало у него некоторый комплекс неполноценности.