Чтение онлайн

Уже с понедельника он принялся за дело. Тщательно изучив регистры продаж, он отобрал несколько читательских профилей, вызывающих доверие. Теперь нужно было продумать, как к ним обратиться, как их заманить. У него было ощущение, что он решает задачу наркодилера, это отчасти так и было, ведь чтение очень быстро вызывает привыкание. По утрам и вечерам он видел в поездах таких оторванных от мира людей, которых уже не беспокоило ничто другое: они бормотали, смеялись, плакали, порой даже гримасничали, что превращало бы их в безумцев, не держи они в руках книгу; порой они, совсем как его отец, пропускали свою остановку.

Ей было двадцать пять, она была студенткой-фармакологом, сетовала, что из-за учебы у нее совсем нет свободного времени, и признавалась, что без чтения не смогла бы жить. Митчу никак не удавалось понять, искренне она это говорит или притворяется. У нее были замашки оперной дивы, стройная фигура, маленькая грудь, тонкая талия, короткая стрижка и челка до черных, поразительно сияющих глаз. У Матильды была привычка то и дело вздыхать. Она жаловалась на дороговизну жизни и на то, что студентам не хватает денег на книги. Когда она возвращала прочитанную в один присест книгу, Митч любезно менял ее на другую. Она любила романы жанра «нуар», феминистскую литературу и особенно Анаис Нин, все семь томов «Дневника» которой благополучно присвоила. От Нин было уже недалеко до Генри Миллера. Его Venus Erotica фигурировала в первом же списке запрещенных наименований, и Митч решил, что ей захочется заполучить ее экземпляр. Станет ли она им хвастаться? Так можно будет проверить ее сдержанность и решить, стоит ли впустить ее в тайную книжную лавку.

Она всегда приходила по средам, после занятий, перед самым закрытием магазина, и не спешила уходить, делясь впечатлениями от прочитанного. Более словоохотливая в отношении того, что ей не понравилось, чем того, что пришлось по душе, она разглагольствовала, упиваясь звуком собственного голоса. Митч не возражал против ее общества, он наводил порядок на своих тумбах и проверял счета, позволяя Матильде оттачивать красноречие. Время от времени он кивал или что-то бормотал, давая понять, что согласен с ней.

В тот вечер она спрашивала его – а вернее, саму себя – насчет пары Артур Миллер-Мэрилин Монро. Как можно было жениться на едва знакомой женщине? Как мог настолько эрудированный человек вести позорные речи о том, что его брак – ошибка дебютанта, а жена – разбитая ваза? Митч, так и не научившийся уверенно выступать в обществе, был убежден, что такой, как он, ни за что не выскажет ничего умного. Можно ли любить Миллера вопреки его недостаткам? Им моментально завладевала скука, мысли теряли связность, на ум приходили забытые дела или никчемные идеи. Например, под болтовню Матильды он вдруг вспомнил о неоплаченном счете за электричество. Одна мысль повлекла за собой другую, ему пришло в голову укрепить лесенку под люком. Он уже прикупил планки у столяра на улице Муан и сейчас пробормотал, что это было бы недурно.

– Вы это о чем? – спросила его Матильда.

Митч растерянно поднял на нее глаза.

– О досках, – ответил он, крутя пальцами карандаш.

Она вопросительно уставилась на него.

– У меня кое-что для вас есть, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Но при условии, что вы будете держать язык за зубами. Если нет, я не в претензии. Многие не умеют, им это не под силу.

Этого хватило, чтобы разжечь любопытство Матильды. Она нависла над прилавком, там близко к Митчу, будто вздумала показать ему, как помещается за зубами ее язык.

– О чем, собственно, речь? – прошептала она.

– О книге, – преспокойно ответил Митч.

Она придвинулась к нему еще ближе; будь у нее желание его поцеловать, его бы ничего не спасло. Он испугался, что книга, которую он задумал ей дать, только усугубит недоразумение.

– Что за загадочная книга? – осведомилась она.

– Ничего загадочного, просто вы очень цените ее автора, – ответил он, полагая, что это послужит подсказкой.

– Тем лучше. Почему тогда это секрет?

– Потому что у меня нет права ее вам продать.

Глубоко тронутая его доверием и привилегированным статусом, которым он ее награждал, Матильда обеими руками вцепилась Митчу в шею и отблагодарила его полновесным поцелуем.

– Сама не знаю, что на меня нашло, – сказала она, оторвавшись от его губ.

Как джентльмен и при этом мужчина, для которого женщина оставалось тайной за семью печатями, Митч воздержался от комментариев. Попросив ее немного подождать, он открыл люк, спустился в подвал и вылез оттуда с сильно бьющимся сердцем и книгой Venus Erotica в руках. Он торжественно положил ее на прилавок.

– Скажите пожалуйста… – простонала Матильда при виде обложки.

– Название придумал не я, – напомнил с пылающими щеками Митч.

– Но вы придумали продать ее мне.

– Не продать, а одолжить.

– Да расслабьтесь вы, подумаешь, поцелуй, никто не предлагает вам жениться.

– Послушайте, Матильда…

– Мне нравится, что вы позволяете себе называть меня по имени.

– Мадемуазель, – тут же поправился он.

– Поздно, эта стадия позади. Я вовсе не против.

– Не против книги?

– Не против пропустить по рюмочке. Вы обязаны объясниться.

– Я ничего такого не делал, вы сами…

– Ваш загадочный вид, – перебила она его с неприкрытым лицемерием, – говорит о большем, чем просто о желании сунуть мне… книгу.

– Вот именно, просто об этом, то есть нет, я хотел поговорить с вами о…

Чем сильнее он путался, тем больше ее радовала его неуклюжесть.

– Отлично, вы готовы раскрыть мне какие-то тайны, но я проголодалась, так что идемте ужинать, а так как я ваша клиентка, то приглашаете вы.

– Конечно, – ответил Митч, беря из-под прилавка ключи.

Он снял с вешалки свой плащ и шагнул к кнопке управления металлической шторой.

Матильду воодушевляло все выходившее за пределы обыденного, даже выход из магазина через заднюю дверь; для нее это было равносильно выходу из театра через дверь для артистов. Митч набрал код сигнализации и пропустил Матильду вперед.

Дворик уже тонул в сумерках, это делало атмосферу мрачной, поэтому неудивительно, что Матильда взяла Митча за руку; впрочем, на ярко освещенной улице, где было полно прохожих, она ее тоже не выпустила. Она повела его зигзагами, вокруг вокзала, в харчевню, куда сам Митч ни за что бы не сунулся.

Зал поражал эклектикой, как и восточные шлягеры, изрыгаемые с потолка древними колонками. Вдоль стен тянулись высокие столы из оранжевой пластмассы. За кухонным столом трудились, определенно наплевав на все требования гигиены, две женщины: одна нарезала огромным ножом и клала на жаровню сочащийся жиром кебаб, другая набивала начинкой свернутые питы. Видимо, Матильда часто здесь бывала, потому что женщина с ножом поприветствовала ее, а другая подмигнула ей, оглядев Митча с ног до головы. После этого обе вернулись к работе.