Чтение онлайн

Дэвидсон завершает: «Как я и говорил, Дерлет старается изо всех сил, но этот фокус у него совершенно не проходит — потому что он слишком нормальный, Лавкрафт же был свихнувшимся, как пятидолларовый кекс с изюмом» [671] .

В то время как Колин Уилсон считал Лавкрафта никудышным писателем с интересными идеями, коренившимися в его неврозах, Дэвидсон полагал, что писатель Лавкрафт хороший, но был испорчен этими же неврозами — которые он называл «вредоносными». Как и Колин Уилсон, Дэвидсон, исследовав Лавкрафта более глубоко и все обдумав, пришел к выводу, что его прежнее суждение о Лавкрафте было чересчур придирчивым и что о Лавкрафте как о человеке и как о писателе можно сказать много хорошего.

Среди других, кто отзывался о Лавкрафте, — Винсент Старретт, считавший, что «лучшее из его рассказов — среди лучшего того времени». Питер Пензольдт, автор «Сверхъестественного в литературе» (1952), писал: «В произведениях Лавкрафта есть как огромные достоинства, так и огромные недостатки… Он был слишком начитан… По сути, его вдохновили столь многие, что часто оказываешься в недоумении, что же такое Лавкрафт на самом деле…» Согласно профессору Колледжа Вашингтона и Джефферсона Джону Э. Тейлору, Лавкрафт был «величайшим американским автором рассказов ужасов со времен По», в то время как Айзек Азимов называл его «больным подростком». Дрейк Дуглас, автор книги «Ужас!» (1966), утверждал: «Рассказы Лавкрафта написаны великолепно. Вероятно, ни одному другому писателю ужасов — в том числе и самому По — не удалось столь удачно отразить подлинную атмосферу страха, ужаса и кошмара… Высокообразованный человек, Лавкрафт пользовался английским языком в его совершеннейшей и изысканнейшей форме. В его сочинениях нет ни низкопробности, ни пошлости… Они представляются чуть ли не викторианскими — неспешный, бесподобно богатый и изящный стиль в духе Диккенса и Стивенсона. Его работы демонстрируют вновь и вновь, что подобный стиль — безоговорочно самый эффективный для рассказов ужасов. Лавкрафтовские произведения и вправду среди лучших рассказов, созданных в нашей стране, и только их содержание — ибо слишком часто, даже сегодня, сочинение ужасов не воспринимается как серьезная литература — не дает им считаться образцами формы и стиля…

В своей избранной области Лавкрафт не имеет равных, за возможным исключением По, которого сам он называл „мастером“… Быть может, мы еще увидим тот день, когда Говард Филлипс Лавкрафт, Род-айлендский отшельник, займет в американской литературе должное место рядом с почитавшимся им Эдгаром Алланом По» [672] .

Несомненно, компетентные люди разнятся во мнениях относительно Лавкрафта. Однако, нравятся его сочинения или нет, как писателя его надо воспринимать серьезно.

Первой книгой рассказов Лавкрафта, добившейся широкого распространения, был сборник в мягком переплете, который Дерлет выпустил в 1945 году для Изданий Вооруженных Сил — «Данвичский кошмар и другие сверхъестественные рассказы». После Второй мировой войны переиздания лавкрафтовских сборников в мягком переплете появлялись все чаще и чаще, а в 1970 году издательство «Баллантайн Букс» и его филиал «Бигл Букс» начали печатать полное собрание сочинений Лавкрафта в бумажной обложке.

В 50–е годы книги Лавкрафта были изданы за рубежом по меньшей мере на пяти иностранных языках. Самое большое воздействие Лавкрафт оказал на Францию: в 1970 году там было продано триста тысяч экземпляров его книг в мягком переплете.

По мотивам рассказов Лавкрафта было снято не менее полудюжины кинофильмов — как приличных, так и отвратительных. «Случай Чарльза Декстера Уорда» был превращен в «Особняк с привидениями» и приписан в анонсах не Лавкрафту, а По. «Цвет из космоса» стал «Умри, чудовище, умри!» — снятый британской компанией, он поменял место действия на Англию [673] .

Джеймс Шевилл, профессор Университета Брауна, написал пьесу «Причуды Лавкрафта», которая в 1970 году шла в Провиденсе на протяжении месяца. Это сюрреалистическая феерия, преподносимая как «серия снов Г. Ф. Лавкрафта». В пьесе фигурируют Гитлер, ядерные исследования, Хиросима, ракеты на Луну, Роберт Оппенгеймер и прочие явления постлавкрафтовской эпохи. Сам Лавкрафт появляется на сцене несколько раз, но только чтобы произнести расистские высказывания, часть которых взята из его ранних сочинений.

Три провиденсских профессора — Бертон Л. Сент-Арманд и Кит Уолдроп из Университета Брауна и Генри Л. П. Беквит-младший из Род-Айлендской художественной школы — организовали шествие в ночь на 15 марта 1970 года. Более ста пятидесяти человек, в основном студентов, прошли с фотовспышками и фонарями по лавкрафтовским местам на Колледж-Хилл. Мероприятие закончилось чтением «Грибков с Юггота» рядом с Домом, которого все избегали.

Примкнуть к победившей лавкрафтовской партии поспешили и оккультисты. Кеннет Грант, писавший для британского издания «Человек, миф и магия», заявил, что лавкрафтовские «древние источники мудрости запретны для человека» и что его зловещие существа, обитающие вне измерений, действительно существуют. Кто знает? Говорили, что в 1971 году студент Университета Брауна, снимавший комнату на Барнс-стрит, 10, видел призрак Лавкрафта.

В августе и сентябре 1959 года, чтобы освободить место для нового Дома искусств Листов при Университете Брауна, дом Сэмюэля Мамфорда на Колледж-стрит, 66 был перенесен на два квартала севернее. Его адрес стал Проспект-стрит, 65. Теперь он обращен на стоящую через дорогу церковь Христианской науки с зеленым куполом — что, я не сомневаюсь, вызвало бы у его прежнего жильца язвительный комментарий.

Что же нам думать о Лавкрафте? И, прежде всего, о его произведениях? За двадцать лет сочинительства Лавкрафт написал шестьдесят с лишним профессионально изданных рассказов (точное количество зависит от того, как рассматривать пограничные случаи — «призрачные» и совместные работы, краткие зарисовки). Это приличный результат для не полностью занятого писателя, однако усердный писатель с полной занятостью смог бы создать в несколько раз больше.

Эти рассказы подразделяются на несколько классов: дансейнинские фантазии, сновиденческие повествования, рассказы об ужасах Новой Англии, рассказы Мифа Ктулху, а также несколько sui generis [674] . В нескольких также появляется тема гулов, в других — тема захвата разума. Подобные классы не исключают друг друга, и многие рассказы относятся к двум и даже более из них. Так, «Сновиденческие поиски Кадафа Неведомого» одновременно и сновиденческое повествование, и дансейнинская фантазия, и рассказ Мифа Ктулху, звучит в повести и тема гулов.

Почти все рассказы Лавкрафта находятся на границе между научной фантастикой и фэнтези, либо же близки к ней. Ранние тяготеют к чистому фэнтези, поздние — к фантастике, а в некоторых сочетаются черты обоих жанров. В ранних произведениях конфликт представлен борьбой добра и зла, сходной с подобной концепцией в христианстве и других религиях. В поздних же лавкрафтовские инопланетяне и существа уже не характеризуются добром или злом в традиционном понимании — они просто своекорыстны, как и любые другие организмы.

Лавкрафт был очень большой лягушкой в очень маленькой луже — в поджанре страшного рассказа. Если вы согласны, что в литературе воображения в целом и в литературе ужасов в частности нет ничего infra dignitatem [675] , тогда и нет причин не считать хорошего писателя в этом жанре таким же достойным, как и хорошего писателя в любом другом жанре.

В прозе Лавкрафта есть характерные черты, к которым многие критики относятся неодобрительно, — в особенности изобилие субъективных прилагательных вроде «ужасный». Мне и самому это не нравится. Но вместо того чтобы отвергнуть данную черту как «никудышный стиль», более объективно было бы сказать, что это стиль, ныне вышедший из моды. Он был популярен в эпоху романтизма, приблизительно между 1790 и 1840 годами, и широко употреблялся По и его готическими предшественниками. Сегодня он не пользуется благосклонностью, но моды меняются, и, быть может, однажды он вернет былую популярность.