Чтение онлайн

Интуиция подсказывала, что несмотря на маску непробиваемой суровости, за которой я не могла прочитать совершенно ничего, мужчине отчего-то некомфортно находиться рядом со мной.

“Он слишком хорош для какой-то... леи”, - фыркнула про себя с горечью. Но долг заставляет испытывать благодарность перед какой-то вовремя попавшей под руку землянкой. Пусть и не бесполезной, но слабой, в его понимании, женщиной не-неей, с помощью которой он, весь такой из себя бесстрашный и сильный воин Тирии, выжил и выбрался из передряги.

– Надеюсь, это зачтется мне после прибытия в Тирию, - выдавила из себя, стараясь вложить в эту фразу побольше сдержанной учтивости.

– Долг жизни для ниганов Тирии не просто слова, - ровно произнес Грегор, буравя меня тяжелым взглядом.

Во время пребывания у пиратов мне казалось, что между нами возникла какая-то пусть и дружеская, но... связь.

Взаимопонимание, симпатия, сделавшая нас ближе и понятнее друг другу. Объединившая в борьбе за выживание.

Но сейчас между мной и тирианцем будто выросла невидимая стена, через которую мне вряд ли суждено когда-нибудь пробиться.

Я познакомилась с Грегором, когда он был слаб, ранен, дезориентирован, практически беззащитен и, возможно, даже обречен на смерть.

Для подобных Грегору, а, возможно, и всех тирианских мужчин, это унизительно и неправильно.

Я видела его в самом неприглядном свете, и вполне вероятно именно это заставляет его теперь увеличить между нами дистанцию до промерзающей до нутра и до безобразия официальной и вынужденной вежливости.

Такие до кончиков ногтей воины и суровые самцы, как ниган Шор, вряд ли желают, чтобы кто-то... посторонний видел их такими, каким Грегора лицезрела я, та, кто навсегда останется для придставителей их расы чужой. Неведомой зверюшкой, которая выглядит и ведет себя как женщина, но в их энергетическом понимании таковой является только условно.

– Я помогала тебе от чистого сердца. Да и это было в моих интересах, когда на кону стояли наши жизни, - меня все сильнее тяготил наш натянутый, формальный до зубовного скрежета разговор.

Тирианец резко, как могут делать только вояки, живущие даже вне боевых миссий по уставу, кивнул, продолжая раздражать меня пристальным взглядом, от которого кусок в горло не лез.

– И на челноке после взрыва ничего особенного не происходило, - то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес мужчина.

– Ничего, - помотала я головой.
– Я ничего необычного не видела, если меня кто-то об этом спросит.

Грегор снова кивнул.

– А если бы... увидела, это мне чем-то грозило?
– все же рискнула уточнить.

– Нам запрещено демонстрировать силу тира вне своей системы. Даже для спасения жизни. Даже в присутствии... леи, которой Тирия в качестве исключения предоставит убежище за неимением альтернативы, - пояснил ниган Шор.
– Дайнагоны наверняка захотят с тобой пообщаться и даже могут при желании выяснить правду, используя присущию только им силу тира, но не станут этого делать. Поверят на слово, так как любая женщина для тирианцев неприкосновенна.

"Даже лея" - почти читалось в конце этой фразы.

– Ясно, - я все же нашла в себе силы засунуть в рот кусочек мяса, хотя вкуса его совершенно не почувствовала. Словно резину жевала, да простят меня приготовившие эту пищу тирианские андроиды.

Холодный. Бесчувственный. Равнодушный. Непробиваемый.

Вот ты какой, настоящий Грегор Шор, а не тот измученный пленом мужчина, с которым мы спасались с корабля пиратов.

О, космос...

И несмотря на все это, сердце все равно трепетало. Все мое существо все равно тянулось к объекту моей бессмысленной и беспощадной влюбленности.

– После прибытия в Тирию моя семья поможет тебе всем необходимым, - пообещал тирианец все тем же официальным тоном.

– Буду благодарна, - согласилась я.

Уходи уже, пожалуйста. Видеть твою суровую и бездушную морду не желаю.

Слышать равнодушный холод в твоем вежливом и наскозь уважительном, но отстраненном тоне голоса тоже.

Ох, голос тирианца все равно пробирал меня до костей. От него внутренности крутило, как в центрифуге, а в копчике сладко стреляло, в противовес сути нашей беседы.

Мать моя сигойна, да что со мной не так?

Я вернулась к уже остывшей пище, считая, что формальности улажены и разговор заглох.

Грегор, видимо, нашел свою миссию выполненной и решил покинуть кают-компанию.

Правда, остановился у самого порога и уточнил напоследок:

– С господином Нором не возникло проблем? Не думал, что... отец отправит за мной именно его.

Последнее было сказано сквозь зубы, словно Этис Нор виновен в том, что власти Тирии бросили нигана Шора на погибель на моргианском крейсере, а его родителю пришлось изыскивать другие, более радикальные способы, чтобы спасти попавшего в переплет сына, обратившись за помощью даже к преступнику и отщепенцу, энергетическому инвалиду, коим Этиса сделали эти самые хваленые власти за пока неведомые мне пригрешения.

Я чуть не поперхнулась от неожиданности.

– Я благодарна всей команде “Пламени” за помощь и поддержку. Доку Леви и... капитану Этису особенно, - сообщила почти едко.

Захотелось защитить командира миссии перед лицом Грегора, потому что от господина Нора я увидела только заботу и участие в своей судьбе. Не формальное, а искреннее и... человечное. И плевать мне на то, кем этого мужчину там, в их распрекрасной Тирии считают и как к нему относятся.

“И он твой единственный шанс на личную жизнь, Лали,” - издевательски заметил внутренний голос.

– Изгнанникам и предателям сложно доверять, - туманно пояснил Грегор.

– С учетом того, что этот изгнанник ринулся тебе на выручку, я бы не стала говорить о нем подобные вещи, - взорвалась я, чувствуя, как почти привычно наэлектризовываются волосы на макушке, а кончики пальцев начинает печь. Даже выпустила столовый прибор из руки, потому что толстый пластик неожиданно нагрелся, причиняя боль.

– Отец достойно оплатил его услуги, - хмыкнул Грегор.
– К тому же на нем долг жизни перед моей семьей.

Но я-то помню, как ты с облегчением радовался, когда увидел на навигационной панели челнока тирианский флагер и услышал голос капитана по переговорнику.

Видимо не в себе был, раз и ко мне относился нормально, и с Этисом общался, как со старым приятелем.

Вот будто я с другим разумным столько времени в плену проторчала. Будто чьи-то чужие раны лечила. Будто какой-то другой Грегор Шор стал мне кем-то вроде товарища и даже... друга. И объекта симпатии, на самом деле, но об этом никто никогда не узнает.