Чтение онлайн

Всего несколько минут назад, на этом самом месте он отверг меня, а теперь обнимает так, будто у него нет ничего дороже, будто я – бесценное сокровище. Я еще не понимала, что он жертвует всем ради моей безопасности и будет поступать так и впредь.

А он не знал, кто я на самом деле и кем стану.

Когда я проснулась, в распахнутую дверь дул ледяной ветер. Я села. Гэбриела рядом не было. Завернувшись в пуховое одеяло, я подошла к двери и застыла в изумлении. В потоке света, льющегося с горизонта, появился силуэт ангела. От его тела исходило золотистое сияние, словно тысяча звезд мерцала на его коже. Он парил над травой, впитывая пробуждающееся утро. Ночь уступала, солнце поднималось выше, свечение становилось плотнее, пока не появился прежний Гэбриел. Но ко мне он повернулся не сразу.

– Я был создан и рожден из света. На Земле я черпаю энергию из солнечных лучей.

Я получила ответ на вопрос, который не осмелилась бы задать.

Сделав несколько шагов по выложенной плитами дорожке. Гэбриел взял меня пальцами за подбородок и поднял лицо так, что его глаза оказались напротив моих. Нежно коснулся моей брови, и я вздрогнула.

– Все порезы зажили. Остался только один.

Я попыталась пригладить спутанные волосы.

– Ты такая красивая в солнечном свете, – сказал Гэбриел. Зимнее солнце слепило, и мне пришлось прищуриться, чтобы видеть его лицо в круге света, охватывающем и меня.

Гэбриел притянул меня к себе, плотнее закутав в одеяло. Потерся носом о щеку, втянул запах моих волос. Мне было щекотно от его дыхания.

– Цитрус…

– Что? – не расслышала я.

– Твой аромат. Прежний.

Я улыбнулась. Он наверняка говорит о собственном запахе – именно его я и чувствую.

Посерьезнев, я попросила:

– Гэбриел, расскажи мне, откуда ты.

– Хорошо, Лайла, – ответил он после паузы и, взяв за руку, провел в гостиную. Там он усадил меня на пол, отодвинул экран от новенького камина и принялся разводить огонь. Когда поленья разгорелись и в комнате стало теплее, он опустился рядом со мной на колени.

– У нашего мира много названий. Смертные на Земле называют его Раем. Некоторые именуют его Первым измерением, но по-настоящему он зовется Стилларк. – Гэбриел помолчал, чтобы я успела осмыслить сказанное.

Стилларк… Какое странное название.

– Мы появились в гигантском сферическом кристалле, парившем в центре нашего будущего мира.

Я ошарашенно смотрела на Гэбриела.

– Откуда он взялся, мы не знаем, – пояснил он. – По одной из версий, возник из упавшей звезды. Но точно это никому не известно. В свете кристалла рождались и жили прекраснейшие существа, купающиеся в чистом сиянии. По человеческим меркам наш вид появился десятки тысяч лет назад. И вот, на пике расцвета цивилизации моих предков источаемое кристаллом золотое и серебряное сияние начало меркнуть. У кристалла иссякала энергия. – Нахмурившись, Гэбриел продолжал рассказ. – Свет слабел, и те места, в которые он больше не проникал, были обречены на гибель. Ведь наша цивилизация была не только сотворена из света, но и нуждалась в нем, чтобы жить. Нас оставалось совсем мало, когда Великий Орифьель, сам исчезая и теряя силы, заметил серебряную искру на границе, где свет исчезал во тьме.

– И что же он сделал? – спросила я.

– Искра трепетала. Никогда прежде ему не доводилось видеть ничего подобного. Орифьель вырезал маленький кусочек угасающего кристалла и, держа его в руке, как источник силы, отправился к серебряным трещинам, образующимся в пространстве. Говорят, чем ближе он подходил, тем сильнее они манили его. А кристалл на ладони вновь начал излучать свет и тепло. Орифьель ступил в образованный пространством пузырь и оказался в другом измерении: мы называем его Вторым, а вы – Землей.

Я почувствовала гордость: Гэбриел посвящал меня в тайну начала времен.

– А почему раньше никто не замечал этих трещин?

– Как увидеть свет на фоне света? – спросил Гэбриел, явно удивленный моим вопросом. – Лишь в те мгновения, когда тьма наступала, в пустоте появлялась тонкая, мерцающая серебром трещинка. Орифьель отправился исследовать новый мир: там его взору открылись горы и реки. Звери бродили там. Проникающие сквозь толщу воздушного пространства солнечные лучи согревали кожу. Найденный мир подходил для жизни. Человечество в те времена было очень юным и еще не оставило на Земле следов своего существования. Орифьель носился над молодым миром в поисках того, что могло бы сохранить жизнь нашей цивилизации.

– А почему нельзя было перенести других на Землю, спасти их?

– Земля была прекрасна, но ничто не сравнится с великолепием Стилларка. Во Втором измерении Орифьель обнаружил смертных: они рождались, взрослели и рано или поздно умирали. А в Первом измерении смерть была редким исключением. Да, наши предки становились старше, но их жизнь делилась совершенно на иные периоды. Время текло медленнее. Стоило обитателям Второго измерения прожить один день – на земле это почти двадцать лет, – и они прекращали стареть: застывали во времени и больше не менялись. В первый день нашей благословенной жизни каждого из нас приводят к Кристаллу и один-единственный раз позволяют коснуться его. В этот день нам открывается история Стилларка и цель нашего существования. Сменяющие друг друга образы и воспоминания рассказывают нам о начале нашего мира и его истории.

– И ты касался Кристалла?

– Да. И я не в силах описать волшебство, которое творится в этот миг. На тебя снисходит всепоглощающее спокойствие, умиротворение и терпимость.

Как чудесно звучит! Именно так я чувствовала себя в объятиях Гэбриела. Рассказывая о Кристалле, он сам начал источать свет.

– Вскоре Орифьель понял, что обладает исключительными для Второго измерения дарами. Он мог делать то, что смертным неподвластно. Он был сильнее и быстрее, обладал даром внушения, делался невидимым для остальных, если хотел, – и это лишь малая часть. Однажды Орифьель увидел умирающую девушку. Когда она умирала, от нее отделился сгусток чистого белого света, так похожего на свет нашего Кристалла. Сгусток поднялся над телом и парил в воздухе, но никто из смертных, окруживших умершую, не замечал его. Кусочек кристалла на ладони Орифьеля притягивал этот свет: как только сгусток подплыл к нему, тот снова ожил, налился ярким светом, пространство вокруг разошлось тонкими серебряными трещинками – именно через такие Орифьель попал на Землю. Шагнув в них, он вернулся в Первое измерение и принес с собой сущность той девушки.

– Похитил ее душу? – не веря своим ушам, спросила я.

– Не похитил, а сопроводил туда, куда она стремилась. Я видел образы, запечатлевшие возвращение Орифьеля с энергией той девушки. Чем ближе был Орифьель к сфере, тем более радостным становился танец светящегося сгустка. Казалось, он даже поет. И сфера ответила – яркой вспышкой, потоком бело-золотых искр. В тот миг Орифьель осознал, что нашел ключ к сохранению нашей цивилизации. Он привел других во Второе измерение и научил их укрощать энергию, покидающую тела умерших, и переносить ее в наш мир, в Стилларк. Оказалось, при помощи кусочка кристалла можно открывать Врата во Второе измерение. Возвращение Орифьеля стало переломным моментом: жизнь в Стилларке расцвела и стала еще чудеснее, чем прежде. Стала именно такой, какой ей всегда суждено было быть. Свет распространялся, охватывая все новые пространства, сфера нашего мира разрасталась.

Гэбриел ждал вопросов.

– Значит, когда люди на Земле умирают, существа из твоего мира проходят сквозь Врата и забирают их души, чтобы снабжать энергией Стилларк? – уточнила я.

– По сути – да. Но с душами, которые отдают энергию кристаллу, случается чудо: они переходят в иную, прекрасную форму существования. На Земле ничего подобного нет. Такое существование – воплощение света и любви. Люди приблизились к разгадке: их души действительно попадают в Рай, только не в прежней форме, а в качественно иной. Свет меняет их, длит их существование в новой сущности…

Гэбриел снова сделал паузу – убедился, что я его понимаю.

– Летели дни, проходили столетия, мы почувствовали необходимость в более организованном сообществе. Орифьель выбрал тех, кто должен был заботиться о процветании Стилларка. Позже их назвали ангелами.

– Как тебя?

– Я Наследный ангел. Меня не было среди избранных первыми. Я прожил всего двести человеческих лет: по меркам моей цивилизации я слишком молод. Пробыть в Стилларке мне довелось один-единственный день. И мне поручили задание.