Чтение онлайн

Мог бы и сделать вид, что не заметил.

— Сложно вести себя иначе.

— В чем сложность? Из-за чего?

— Ты же знаешь. К чему эти вопросы.

— К тому, что я не понимаю с чего вдруг ты делаешь из этого такую сильную проблему.

То есть для него произошедшее не было чем-то примечательным, важным? Я вскинула подбородок.

— Ты прав. В конце концов ты просто сделал мне приятно. Бывает.

— Ты бросаешься из крайности в крайность.

— Не хочу об этом говорить. — отрезала я, скрипя приборами.

— Что не так, Эль?

Я резко положила нож и вилку, и громко сказала:

— Действительно, что не так?! Мне же каждый день оказывают оральные ласки на круизном лайнере итальянцы, которых я знаю пару недель!

— Ты мне нравишься.

— Уж надеюсь, что ты это сделал потому что хотел сам, а не потому что играешь роль.

— Я никаких ролей не играю.

— Давай просто поужинаем.

— Ладно. — вздохнул он.

Дальнейший ужин прошел более-менее спокойно. Мы общались уже на отвлеченные темы, затем немного посмотрели телевизор и легли спать. В этот раз заснула я быстро, только вот в ночи мне становилось то жарко, то холодно. Я металась по кровати, чувствуя испарину на лбу и дрожь в теле. Дело было совсем не в возбуждении, а в чем-то другом. Я проснулась от того, что кто-то осторожно пытался разбудить меня.

— Все хорошо? — обеспокоенно спросил Энзо.

— Не знаю. Мне холодно.

На самом деле мои руки и ноги были ледяными, а зубы почти выбивали чечетку.

— У нас есть еще одеяло?

— Да, сейчас.

Лоренцо быстро встал с постели и подошел к шкафу, вытаскивая из него более теплое одеяло и укутывая меня им. Он замешкался, а затем положил ладонь на мой лоб.

— Ты вся горишь.

— Мне наоборот холодно.

— У тебя температура.

Черт возьми, неужели я простыла, когда сидела на палубе?

— В моем шкафу, внизу есть аптечка. Там градусник и лекарства.

Очень быстро Лоренцо нашел то, что я описала и тут же мы стали измерять температуру. Все то время пока я меряла ее, меня трясло. Наконец, он увидел результат.

— Тридцать девять градусов! Давай я позову врача!

— Не нужно, дай мне аптечку и воду.

Выпив нужные таблетки, я вновь легла под одеяло.

— Должно помочь.

Я видела панику на лице Лоренцо, а потому улыбнулась и попыталась пошутить.

— Интересно, если я умру на корабле, мое тело как раньше скинут за борт?

— Не говори ерунды! — громко возмутился он.

— Тише. — попросила я. — Голова болит.

— Давай я вызову доктора, они должны быть тут.

— Энзо, я просто простудилась и все. Лекарства подействуют, вот увидишь.

— А если нет?

— Тогда завещаю отдать меня волнам в моем любимом платье.

Увидев выражение его лица, я тихо посмеялась.

— Да шучу я.

— Это ни хрена не смешно.

Я не стала спорить и просто плотнее укуталась в одеяло, закрыв глаза. То и дело он касался ладонью моего лба.

— Она не спадет спустя пять минут.

— А когда она спадет?

— Бывает по-разному. Нужно подождать хотя бы час.

— Я жду час, если не спадает, то вызываю врача.

Я улыбнулась.

— А ты паникер.

— Неужели ты сама не видишь, что это не шутки?!

— Эй, мистер, это у меня лихорадка!

— Все, молчи, отдыхай.

Следующие полтора часа я билась с его порывами вызвать доктора. Наконец, температура спала до 37,5 и мужчина выдохнул. Мы попыталась поспать, и я то и дело открывала глаза и видела, как он неотрывно смотрит на меня.

— Это жутко. — пошутила я.

— Что в заботе жуткого?

— Матвей никогда за меня так не переживал.

— То, что он лох, я итак знал.

Я снова улыбнулась.

— Спи.

На этот раз я закрыла глаза и открыла их уже утром. Следующие четыре дня я выглядела и чувствовала себя ужасно. Болело горло, все тело и не прекращался жуткий насморк. Лоренцо делал вид, что не видит моего опухшего красного носа и кучи использованных салфеток. Он то и дело поил меня чаем, помогал намазать грудную клетку специальной мазью, давал по часам таблетки, заказывал еду. Теперь вечерами мы смотрели мелодрамы, много разговаривали и пытались как можно скорее поставить меня на ноги. Матвей больше не писал мне, и я старалась не думать о том, что в итоге он решил. Я пыталась отправить Лоренцо в другую каюту, чтобы он не заразился, но он наотрез отказывался.

В один из вечеров мы снова смотрели фильм, а когда он закончился, я сосредоточила свой взгляд на его лице.

— Что ты подумал, когда мы впервые встретились?

— Что ты воровка моего багажа. — улыбнулся он. — Но стоит признать очень красивая.

— А я подумала, что тебе нужно сниматься в рекламе. Ну и конечно, что ты наглый хам.

— В какой рекламе мне нужно сниматься?

— Там, где ты в плавках. — заулыбалась я, пряча улыбку в одеяле.

Он искренне засмеялся.

— То есть ты признаешь, что я симпатичный.

— Я никогда не говорила обратного.

— Мне очень приятно.

— Послезавтра мы приплывем в Рим. Покажешь мне его?

— Покажу, если ты будешь себя хорошо чувствовать.

— Да я здорова, как лошадь!

Надо же было именно в этот момент чихнуть. Благо я успела закрыть рот руками. Поймав его скептический взгляд, я закатила глаза:

— Послезавтра я точно буду в порядке.

— Вот послезавтра и посмотрим.

Чуть погодя, когда мы уже выключили свет и лежали в темноте, я вдруг задала вопрос, который мучил меня долгое время:

— Какой я была в наш первый раз?

— Сексуальной. Ненасытной.

Я помолчала, а затем вздохнула и тихо призналась:

— Жаль, что я этого не помню. Спокойной ночи.

На следующий день мне и правда было уже намного лучше. Энзо все еще сдерживал меня, говоря, что мне нужно побыть в постели и набраться сил. Я слушалась его лишь потому что он обещал завтра обширную программу, если я буду здорова. И все же вечером я уговорила его поужинать в ресторане. Я надела то самое любимое платье, о котором шутила, чем вызвала праведный гнев Энзо, стоило со смешком намекнуть на этот факт. Я так одичала за эти дни, что была очень рада выходу в свет. Пока мы дожидались десерта, мне захотелось выйти на палубу, полюбоваться лунной дорожкой. Лоренцо последовал следом, прихватив с собой широкий плед. Он укрыл меня им сзади и обнял так крепко, словно и правда сильно волновался за меня.

— До окончания круиза осталось чуть меньше двух недель.

— Не хочется, чтобы все это заканчивалось.

— Избавишься наконец-то от трусливой русской девчонки. — мой голос был шутливым, но также отчего-то грустным.

— Я не хочу от тебя избавляться. Это скорее твой план.

— Я перестала верить в истории со счастливым концом.

— Это не значит, что их нет.

Кто я для него? Он говорит много слов, но мне кажется сам до конца не знает ответа на этот важный вопрос. Возможно ли за такое короткое время проникнуться человеком, узнать его настолько, чтобы броситься в омут с головой?