Чтение онлайн

— Такая горячая работа долго не продлится.

А «Редутабль» уже находился борт о борт с «Виктори». На его мачте показался стрелок с мушкетом. Адмирал в сверкающем орденами мундире был заметной мишенью. Пуля прострелила Нельсону эполет, левое плечо и застряла в позвоночнике. Адмирал как подкошенный упал на колени, вытянув вперед руки, чтобы не разбить лицо.

— Наконец они меня доконали, Харди, — сказал он капитану «Виктори», — мне, кажется, прострелили позвоночник.

Три матроса подняли Нельсона и понесли в кубрик.

Борт «Виктори» был на целый дек выше борта «Редутабля». Команда противника возилась с грот-реем, чтобы спустить его как перекидной мостик; но вдруг град ядер и картечи скосил на палубе французов. Это задний мателот Нельсона — «Темерер» пришел на помощь флагману и под носом у «Редутабля» дал продольный залп, сцепился с ним с другого борта.

Пушки «Виктори» продолжали стрелять. Они били в упор, настолько близко, что пламя выстрелов зажгло неприятельский борт. Французский корабль зажали с обеих сторон; он — двухдечный, противники — трехдечные. Матросы не успевали заливать водой дымящиеся палубы. И «Редутабль» спустил флаг…

А Дюмануар уходил все дальше. Слабый ветер и зыбь мешали ему повернуть к месту сражения. И Вильнёв в отчаянии беспрерывно показывал на своих мачтах флагами, что десять кораблей не на своих местах.

Абукир мстил ему за роковую ночь разгрома [38] , когда он точно так же ослушался своего командующего Брюса. В густом дыму он не видел, что происходит с его эскадрой. Мачты летели одна за другой, и он на последней из них поднимал сигналы, приказывая авангарду идти в огонь…

Уже был взят «Сантиссима Тринидад» — не помогли ему его сто тридцать пушек. «Бюсантор» спустил флаг командующего, и пленного Вильнёва перевели на английский корабль. Только теперь решил Дюмануар вернуться к месту боя. Суда его начали буксировать шлюпками. Но было поздно, союзный флот был уже разбит…

Сражение завершилось победой англичан. Шел последний час жизни Нельсона. Адмиралу успели доложить о победе, но и радостная весть не смогла отвратить его кончину.

Наступившая ночь позволила адмиралу Гравину укрыться с одиннадцатью линейными кораблями в Кадисе. Англичане захватили семнадцать линейных кораблей, но на следующий день адмирал Гравин отбил у англичан три корабля, а еще пять из захваченных разбились у берега во время, шторма.

Коллингвуд повел английскую эскадру в Гибралтар, чтобы привести в порядок сильно потрепанные в бою корабли.

На борту «Виктори» находилось тело Нельсона, помещенное в бочку с коньяком. Покойный адмирал завещал похоронить его в Лондоне, в соборе Святого Павла.

Кампанию 1805 года гардемарин Алексей Лазарев плавал с однокашниками на семидесятичетырехпушечном корабле «Ярослав» в составе Балтийской эскадры. Кампания подходила к концу, как вдруг по кораблю разнеслась весть: «Ярослав» через месяц-другой отправится в Средиземное море к Ионическим островам. Командир «Ярослава» капитан 2-го ранга Митьков собрал офицеров в кают-компании:

— В Адриатике Бонапарт грозится нашим друзьям. Потому государь повелел отправить туда эскадру с войсками. Поведет эскадру вице-адмирал Сенявин [39] Дмитрий Николаевич, флаг свой он будет держать у нас на «Ярославле». На все приготовления отпущено нам четыре недели.

Из-за нерасторопности береговых чинов сборы затянулись.

В начале сентября эскадра Сенявина, приняв на борт десант, снялась с якоря, зашла в Ревель и, благополучно миновав проливы, бросила якорь на Спитхедском рейде Портсмута.

На улицах Портсмута царило радостное оживление. Поступили первые известия о Трафальгарском сражении, победе Нельсона и разгроме франко-испанской эскадры.

Поутру, когда эскадра еще вытягивалась с Портсмутского рейда, вдали показались английские корабли. Сенявин размеренно прохаживался на шканцах.

— На головном корабле приспущен флаг! — доложили с салинга.

Адмиральский корабль «Виктори» вез тело погибшего героя Трафальгара Нельсона.

Сенявин подозвал Митькова, адмирал уже знал о гибели Нельсона.

— Вызвать наверх горниста, отдать все почести флагману с телом усопшего.

За две-три кабельтовых до «Виктори» горнист заиграл печальную траурную мелодию, на «Ярославе» приспустили флаг, на верхней палубе офицеры и матросы замерли в строю…

Мимо эскадры медленно двигались двенадцать кораблей, наиболее пострадавших в сражении при Трафальгаре. У всех были перебиты мачты, зияли пробоины в бортах.

Алексей Лазарев шепнул стоящему рядом гардемарину:

— Глянь-ка, непросто англичанам лавры достались.

Замыкали колонну два фрегата. На шканцах «Сириуса» вплотную у фальшборта плечом к плечу стояли трое друзей. Два с лишним года не видели они родного Андреевского флага.

Авинов заговорил первый:

— Видимо, в Адриатику держат курс.

— Флаг вице-адмиральский на флагмане, — продолжал Шестаков.

Лазарев слегка вздохнул:

— Быть может, там знакомцы наши…

Проходят иногда в море корабли неподалеку друг от друга. Все видно до деталей. Кроме лиц людей, одетых в однообразную форму. А бывает, что с кораблями контр-курсами расходятся друзья и близкие и судьбы их больше не пересекаются. Так случилось и в этот раз — удалялись друг от друга российские корабли и разлучали на долгие годы братьев Лазаревых…

С печалью встретила и проводила Англия в последний путь адмирала Нельсона. Чопорные правила британцев не допустили проститься с ним Эмму Гамильтон, но разрешили отдать последний долг его бывшему противнику, адмиралу Вильнёву. Французский адмирал вскоре покончил с собой ударом кинжала…

Перед самым уходом из Портсмута Сенявин получил депешу из Лондона — Россия объявила войну Франции. «Французы, конечно, знают все о моей эскадре. Тем более англичане потеряли немало кораблей. Надо быть начеку». Поэтому, едва в сумерках скрылся мыс Лизард, флагман распорядился перестроить эскадру в боевой порядок, усилить наблюдение.

Предусмотрительность оказалась своевременной. На параллели Ферраля ему доложили:

— Слева на горизонте паруса!

Командир «Ярослава» капитан 2-го ранга Федор Митьков послал за Сенявиным, который после бессонной ночи прилег отдохнуть. Глядя в подзорную трубу, Митьков насчитал более десяти парусных судов.

— Каково ваше мнение? — раздался рядом голос Сенявина. — Чьи это суда? — Он так же, как и Митьков, наблюдал за маневрами появившихся неожиданно неизвестных кораблей.

— Токмо французу и быть, — ответил Митьков, не отрываясь от трубы. — Поворачиваются, кажется, на пересечку курса.