Чтение онлайн

Незнакомец еще издали замахал рукой.

— Добрый день, старина!

Как будто обрадовался встрече. Сверлит глазами, словно насквозь видит. Наверно, из тех, кто лишнего не станет спрашивать, сам заметит.

— Здравствуй, присаживайся, коли с добром пришел.

Пришелец аккуратно поставил чемодан и сбросил на землю вещевой мешок. Попытался сесть так же, как Шаймурат, подогнув под себя ноги, но не сумел. Для этого нужна долголетняя практика.

Наклонившись к огню, закурил тонкую папироску. Не то у него туго с деньгами, не то неразборчив — все равно чем дымить.

Шаймурат терпеливо ждал, пока заговорит пришелец. Не подобает расспрашивать путника: любопытство — непростительный порок для мужчины.

— Кажется, я попал туда, куда надо, — заговорил пришелец, сняв фуражку. — Скажи, старина, это и есть столица геологической экспедиции?

— Твои глаза не обманули тебя, — подтвердил Шаймурат.

— Начальство дома?

— Какого начальника ты ищешь?

Пришелец, внимательно взглянув на старика, спокойно сказал:

— Казимира Павловича Великорецкого.

— Он сидит в палатке с главным геологом. Карты изучают. Тебе придется обождать. Начальник не любит, когда его отрывают от дела.

Как показалось старику, пришелец спрятал улыбку.

— А ты, значит, оберегаешь покой начальника, вроде как секретарь у него?

Шаймурату не понравилось сравнение. По старой привычке он настороженно относился к таким должностям, как судья, управляющий, секретарь.

— Понимай как хочешь.

— Ты всегда так строг?

Шаймурат решил напомнить пришельцу, с кем он имеет дело. Может, он не знает, куда попал, не знает, что в этом палаточном ауле обосновались ученые.

— Ученого нельзя отрывать от дела. Может, в эту минуту его одолевают большие думы? Отвлечешь — помешаешь. Если бы было просто заниматься наукой, то все бы ею занимались…

— И часто они целыми днями изучают карты?

Старик с достоинством отпарировал удар:

— Они сами над собой начальники… А ты торопишься дальше?

Это был единственный вопрос, который позволил себе задать старик.

— Мне некуда торопиться, я уже пришел на место назначения.

Хотя Шаймурат и не подавал виду, но этот человек все более и более заинтересовывал его. Кто он, этот прохожий? Уполномоченному нечего шляться среди ученых людей. Доктор, делающий уколы чабанам, которые бродят со стадами в горах, вряд ли спутал бы огонь костра чабанов с дымом кухни. На охотника тоже не похож — ружья нет. И откуда он знает, как зовут начальника?..

Пришелец, докурив дешевую папироску, поднялся.

— В какой палатке они сидят?

Старик не скрыл своего недовольства, но останавливать не стал. Там, в палатке, он обожжется, да поздно будет! Казимир сразу выгонит непрошеного гостя!

Длинный парень смело вошел в палатку. Ничего, сейчас вылетит оттуда. Но время шло, а парень все не появлялся. Что за оказия?

Почесав затылок, Шаймурат буркнул:

— Один шайтан поймет, что тут творится!

Казимир Павлович, замолчав на полуслове, обернулся к вошедшему.

— Что вам угодно?

Его вопрос прозвучал не очень приветливо.

— Разрешите представиться, — заговорил вошедший, — Артем Алексеевич Белов. Вот мои документы.

Внимательно прочитав удостоверение, Великорецкий, не поднимаясь, протянул руку:

— Будем знакомы. Великорецкий. Милованова, исполняющая обязанности главного геолога.

Наступила неловкая пауза. Фамилия пришельца ничего не говорила Миловановой. Не знала она и того, что написано в бумажке, которую привез Белов, и все-таки заволновалась.

Казимир Павлович не мог объяснить себе появление нового главного геолога. И как вести разговор с двумя главными геологами?

— Что ж, Людмила Михайловна, придется нам отложить…

Видимо, Великорецкий хотел остаться наедине с неожиданно нагрянувшим Беловым.

— Простите, быть может, мне заняться подготовкой будущих участков?

— Пока не стоит… А впрочем, займитесь. Потом мне покажете.

Белов с любопытством следил за тем, как Людмила Михайловна поспешно собрала карты, резко поднялась, чуть не опрокинув стол, и вышла из палатки. «По-женски показала, что недовольна моим появлением, — улыбнулся он. — Что ж, мне не привыкать. Не могу похвастаться успехом у прекрасного пола — неуклюж от рождения…»

Казимир Павлович приглядывался к человеку, с которым ему предстояло работать. С чего начать разговор?

— Значит, прибыли к нам в качестве комиссара? — улыбнулся он, приглашая Белова сесть.

— Почему же в качестве комиссара? — удивился Белов.

— В Академии наук мы называли Губкина в шутку комиссаром.

— Не слышал об этом, — сознался Белов.

Казимир Павлович не то шутя, не то всерьез продолжал:

— Если иметь в виду, что начальник экспедиции является беспартийным специалистом, или, говоря языком нынешних газет, «старым спецом», то, наверно, к нему положено приставлять комиссара? Не так ли?

Белов подумал: «Оригинальная манера разговаривать. Как тут быть? Отвечать в таком же шутливом тоне? Но ведь перед тобой сидит старый, опытный геолог, по книгам которого ты сдавал в свое время экзамены в институте. Быть может, он обижен на нашу политику по отношению к старой интеллигенции? Часто бывает — без всяких оснований обидят человека недоверием».

— Мне кажется, что экспедиции нужен главный геолог, а не комиссар, — ответил Белов.

Казимир Павлович промолчал. Он с любопытством разглядывал Белова. «Из новых, пролетарских кадров, — размышлял он. — Наш преемник. Такие, как он, понесут знамя русской науки. Только что из этого выйдет?»

— Вы давно из Москвы? Как столица наша поживает?

Белов понял, что начальник экспедиции прощупывает его, присматривается. Придется поддерживать этот ни к чему не обязывающий разговор.

— Вы, наверно, видели Качалова? — продолжал Великорецкий.

— Видел. Хороший артист. И…

Казимир Павлович развел руками.

— Всех вас научили давать самые общие оценки: отличный, хороший, так себе артист… Или так себе ученый… А нас в старое доброе время учили составлять обо всем свое собственное мнение. Для меня Качалов не просто хороший артист. Он гордость русского искусства. Качалов, Шаляпин и Горький — вот настоящие три богатыря.

Белов промолчал. К своему стыду, он всего три раза видел Качалова на сцене, а Шаляпина, который за границей, и вовсе не мог слышать.

Великорецкому, видимо, стало неловко за свою атаку. Постучав пальцами по столу, он миролюбиво спросил:

— А до нас где служили?

Пришлось коротко рассказать о себе: работал на заводе, был послан в деревню с продотрядом, потом на рабфак, институт и год работы в экспедиции, в Туркмении…

— Значит, геолог вы еще молодой.

— Да, только начинаю.