Чтение онлайн

Остановившись перед Беловым, женщина протянула к нему кулаки, в которых были зажаты колоски, выкрикивая что-то.

— О чем она спрашивает?

Кабир, не скрывая усмешки, громче обычного стал переводить:

— Она хочет, чтобы ты показал, где ячмень, а где пшеница.

По тому, как затих зал и как напряженно следили люди за тем, что происходило на сцене, Белов понял: наступила самая ответственная минута. От его ответа, быть может, зависит успех всего дела. Но он не знал разницы между пшеницей и ячменем. Женщина засмеялась. Белов взглянул в зал: все покатывались со смеху.

Но это еще не было концом испытания. Поднялся Ясави. Артем с завистью взглянул на его крепко скроенную фигуру. А бас чего стоит! С таким голосом не стыдно выступать перед целой дивизией. Голос рассчитан на десять тысяч слушателей.

— О чем он?

— Он ставит вопрос на голосование. Спрашивает: у кого поднимется рука отторгнуть пашни и луга, с извечных времен принадлежавшие нашим отцам и дедам?

Артем почти уверен, что рука Кармен не дрогнет. Так и есть. Вслед за Кармен подняли руки три девушки, сидевшие возле нее. Шаймурат быт пятым, кто защищал дело Белова. Еще двое парней поддержали старика. Так мало! Но это смелые люди, не побоявшиеся пойти против воли аула. На них можно положиться.

— Кто против?

Артем увидел лес рук. Крестьяне торжествовали победу.

Голос Ясави утонул в шуме собрания.

— Наша взяла! — кричали колхозники.

— Правильно!

— Пусть убирается в горы, там земли много!

— Тише вы! — загудел Ясави. — Еще не все. Он требует у нас людей. Людей для работы в экспедиции.

— Не давать!

— Отказать!

Ясави, выйдя вперед, спросил:

— Есть ли среди вас желающие наняться на работу в экспедицию?

Собрание молчало.

Буран думал: «Инженер проиграл дело. Неужели он не понимает этого? Ему придется отступить. Наверно, он сейчас поднимется и уйдет. И это будет правильно: он чужой здесь. Никто бы не выдержал того, что выдержал этот молодой инженер. И он, наверно, не выдержит».

Ясави спросил второй раз:

— Я вас спрашиваю — кто согласен бросить родные очаги?

Ясави не мог не гордиться своими земляками. Все, как один, пошли за ним… Какой же это колхоз без земли и без людей? Надо собирать силы, а не раздавать.

Неожиданно у Бурана мелькнула мысль: не уйти ли к геологам? Может быть, у них он найдет свою мечту? Но страшно сказать всему Карасяю: «Я против вас!» Надо подождать, что скажут другие.

Ясави обернулся к Белову:

— Вот видишь, желающих нет!

Буран крикнул с места:

— Есть!

Все обернулись в его сторону, гул удивления и возмущения прошел по залу. Ясави крикнул:

— Выйди, Буран, вперед. Выйди, не стесняйся, посмотри в глаза односельчанам. Объясни, чего тебе не хватает в Карасяе. Тебя сделали кузнецом. Я тебе обещал машину — и дам машину. Чего тебе еще не хватает?

У Бурана перехватило дыхание, но неожиданно на помощь ему пришел Хамит.

— Чего вы удерживаете человека? — сказал он. — Пусть уходит в экспедицию или куда хочет… Все вы знаете, в леспромхозе я заработал кучу денег. Вот они, у меня в кармане. Захочу — снова уйду. Кто меня удержит? Я сам себе хозяин!

«Опять появился Хамит… Не выдержал, значит, вернулся… Разве можно забыть Камилю?..» — с горечью подумал Буран.

Буран встал и вышел на улицу. Он был недоволен собой. Со стыдом подумал: «Дождался похвалы от Хамита». И всегда у него все получается не как у людей. Почему не нашел он себе места ни в отцовском доме, ни в шумной кузнице, ни в родном ауле? Может быть, потому, что не может жить рядом с Камилей, чужой женой? Лучше уйти с этим упрямым инженером. Но ведь Буран ничего о нем не знает. Кто поручится, что это человек, ради которого стоило пренебречь волей всего Карасяя?

Бурана отыскал Шаймурат, за которым следовал улыбающийся инженер. Плакать бы ему надо, а не смеяться. До смеху ли тут.

— Вот нанялся к вам, — грубовато произнес Буран. — С чего начинать службу?

— По-моему, с завтрака, — сказал Белов. — Со вчерашнего дня ничего не было во рту, вот Шаймурат свидетель. Сумеешь накормить нас?

— Накормить можно, — ответил Буран, косясь на нового своего начальника.

Если даже совсем близко перед тобой раскинулась столица Башкирской республики Уфа, то это еще не значит, что скоро попадешь в нее. Три реки — Белая, Уфимка и Дема опоясывают город, отгораживая его от остального мира. Недаром Иван Грозный выбрал место для крепости на неприступной известняковой горе, где теперь и стоит Уфа.

К началу лета еще не успели возвести деревянные мосты, снятые во время паводка, поэтому переправа шла только на пароме. Пока он делал один рейс, на берегу скапливался обоз из сотен крестьянских телег.

— Часа три убьем, — почесал затылок Буран, растерянно глядя на телеги, выстроившиеся у парома.

Белова совсем не устраивала такая перспектива. Ведь каждая минута дорога! Объезжая обоз, он сердился на крестьян: «И куда они торопятся! Нарядные, с женами и детишками, будто на праздник едут. Из-за них люди с важным делом не могут попасть в город».

Крестьяне провожали всадников любопытными взглядами. Однако чем ближе Буран и Белов подъезжали к берегу, тем неохотнее им уступали дорогу. Наконец пришлось остановиться.

— Да, ничего себе задача! — пробормотал Белов, разглядывая высокий противоположный берег, где белые громады зданий, круглые башни и островерхие минареты мечетей стояли вперемежку с неказистыми избенками.

«А заводских труб маловато! Меньше, чем в Туле», — подумал Белов. И снова стал размышлять о своих заботах, которые вынудили его прискакать сюда, в Уфу. Видно, правильно говорит пословица: один в поле не воин. Без помощи местных властей не построить буровую контору в Карасяе. Ведь для этого нужны лес, дороги, люди, жилье и продовольствие для них. Без Уфы никак не обойтись.

Буксирный катер, пыхтя и дымя, привел за собой паром. Толпа на берегу заволновалась. Впереди в толчее опрокинули телегу, громко спорили, ругались и даже пустили в ход кулаки.

— Что ж нам делать? — спросил Белов.

Буран неуверенно посоветовал:

— Может, рискнуть на лодке?

— А коней куда?

— Они за нами поплывут.

— Не потонут?

— Что им сделается!

Лодочник, содрав за перевоз целую трешницу, заверил Белова:

— Не беспокойтесь, товарищи, довезу в целости и сохранности. Сорок лет переправляю. Можете на меня положиться…