Чтение онлайн

– Гхм, гхм! – покашляла я. – Все это очень интересно, но я по-прежнему не понимаю другое. Что вы, Геннадий Леонидович, делали в квартире Олега Голованова, с которым, как выяснилось, даже незнакомы?

– Мы не совсем незнакомы, просто не были друг другу представлены, – завилял Бордовский. – Ах, давайте я снова все по порядку…

– И таким образом мы хоть немного приблизимся к решению наших финансовых проблем! – закончил свою речь Субботкин и фамильярно щелкнул по носу пожелтевший мраморный бюст неизвестного гражданина, предположительно Римской империи.

Слишком вольное отношение к памятнику античности отчасти оправдывало то, что мраморный гражданин вполне мог олицетворять собой упомянутые финансовые проблемы.

Старейший в России институт, занимающийся археологическими исследованиями – правопреемник самой Императорской археологической комиссии! – располагался в Ново-Михайловском дворце, памятнике архитектуры в самом центре Санкт-Петербурга. Точнее сказать, делил помещения дворца с еще двумя научно-исследовательскими институтами Российской Академии наук. Это было престижно, но неудобно и затратно.

Интерьеры требовалось бережно сохранять. Из-за этого в великокняжеских покоях, превращенных в кабинеты ученых и управленцев, нельзя было сделать нормальный современный ремонт, а ведь работа мастеров прошлого неизбежно ветшала. На днях замдиректора по хозяйственным вопросам только чудом не получил по голове отвалившейся гипсовой ручкой ангелочка с лепного карниза под потолком.

Замом по хозвопросам как раз и являлся Субботкин. Всем было понятно, почему он озаботился поиском денег на протезирование для своего подпотолочного ангелочка: не хотел, чтобы тот его еще и ножкой приложил.

Зам по х/в – так за глаза называли Субботкина подчиненные – не пользовался в коллективе особым уважением. Во-первых и в-главных, он не был ученым и прежде входил в руководящий состав какого-то промышленного предприятия. От тех времен у Субботкина остались привычка обидно обзывать коллег «наш дружный трудовой коллектив» и излюбленная фраза «этот вопрос будет решать руководство заводоуправления».

Но зам по х/в, надо отдать ему должное, в отличие от некоторых маститых ученых, не закоснел до мраморной твердости и находил весьма необычные решения. На сей раз он придумал, как раздобыть дополнительные средства на ремонт, который был весьма недешев, поскольку его следовало производить редкими материалами и силами особых специалистов. Джамшутов с мешком штукатурки призвать было нельзя.

– Мы будем популяризировать нашу науку, вызывать у граждан интерес и монетизировать его! – радостно объяснил Субботкин и на этот раз покровительственно похлопал мраморного римлянина по желтушной щечке. – Любознательные туристы и неравнодушные жители города станут посещать платные экскурсии, которые будет проводить наш дружный трудовой коллектив!

В дальнем от трибуны конце дубового зала, при Великом князе служившего столовым, а теперь превращенного в лекционный, предательски застучали, складываясь, стулья: некоторые ученые мужи сочли озвученную новацию принижающей их достоинство и поспешили удалиться.

– Прошу готовить соответствующие предложения, инициативным сотрудникам ответственно обещаю материальное поощрение! – повысил голос Субботкин, и стук складывающихся стульев прекратился.

Не настолько велики зарплаты младших и даже старших научных сотрудников, чтобы упускать возможность получить хоть какое-то материальное поощрение.

– Позволите? – Геннадий поднял руку, заметно удивив окружающих.

До сих пор старший научный сотрудник Бордовский инициатив не проявлял.

– Прошу, прошу, Геннадий… мн… Ларионович! – Обрадованный Субботкин взмахами рук поднял ветер и Бордовского.

– Леонидович, – миролюбиво поправил тот. – У меня предложение. Давайте для начала организуем для масс Дни археологии? Бесплатно.

Субботкин нахмурился.

– Для популяризации нашей науки и привлечения положительного внимания общественности и средств массовой информации, а также с целью получения в будущем году соответствующего гранта Комитета по науке и культуре, – не обескуражился Бордовский.

Лицо Субботкина прояснилось.

– Гранты – это очень хорошо! – закивал он. – Это вы в правильном направлении мыслите, Геннадий… мн… Леопольдович!

– Леонидович, – снова поправил Бордовский, коротко раскланялся и сел. Хотя на самом деле ему хотелось подпрыгнуть и издать дикарский боевой клич – как в детстве, при обнаружении в культурном слое древней пещеры чего-то особенно интересного.

Геннадий определенно чувствовал: это его шанс!

Он защитил свою кандидатскую диссертацию по теме сложнои символическои деятельности жителеи Сибири в верхнем палеолите на материале находок, сделанных при исследовании стоянки, располагавшейся в сотнях километров от его родной деревни, но все еще не потерял надежды открыть миру свои любимые Зеленцовские пещеры.

К сожалению, в данный момент сам факт их существования подтверждали только две азильские гальки, обнаружение которых не было должным образом задокументировано, из-за чего артефакты в большой степени утратили ценность.

У Геннадия не было возможности убедительно доказать их происхождение и использовать в научных работах. Коллеги, закостеневшие не хуже ископаемых мамонтов и динозавров, как минимум не приняли бы его всерьез. А могли и поднять на смех, усомниться в профессионализме, даже упрекнуть в подтасовке… Археолог Бордовский – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института материальной культуры Российской Академии наук, завотделом палеонтологии – не мог рисковать своей репутацией.

Но рассказать о своих чудесных агильских гальках любителям древней истории, подбросить журналистам интересную информацию о спрятанной в горах Сибири пещере сокровищ первобытного искусства он мог – а почему же нет? Популярная лекция для широкой аудитории – совсем не то же самое, что научный доклад в кругу узких специалистов. Никто его ни в чем не упрекнет, «руководство заводоуправления» только спасибо скажет, может, даже премию даст.

А там, глядишь, журналисты раздуют сенсацию, найдутся спонсоры из нуворишей, желающих создать себе имидж просвещенных личностей, и мечта Геннадия – полномасштабное исследование Зеленцовского пещерного комплекса – сбудется! А он возглавит экспедицию!

– Кгхм, кгхм! – вновь покашляла я, намереваясь с намеком заметить, что все это очень, очень интересно, но нельзя ли уже ближе к теме?

Однако рассказчик трактовал изданные мною звуки по-своему.

– О, у вас тоже в горле пересохло! Еще чаю? Пирожных? – Бордовский вдруг вскочил, приложил руку к сердцу. – Простите великодушно отсутствие галантности, я был как-то… – Тут он замялся, подыскивая правильное слово.

– Выбит из колеи, – подсказала я.

– Буквально. – Геннадий Леонидович улыбнулся и потер плечо, пережившее встречу с перелетной бутылкой. Ирка и Марина засмеялись, я удовлетворенно усмехнулась: все хорошо, никто ни на кого не обижается. – Кому какое пирожное?