Чтение онлайн

ПГ игрок не верит тому, что он — алкоголик, и не признает это. Как следствие, он почти никогда по собственной инициативе не обращается за помощью к психотерапевту или к АА. Когда он это все-таки делает, часто потому, что жена угрожает с ним развестись, он находится на грани увольнения или его направляет на лечение судья или судебный исполнитель, ПГ чаще всего пытается вовлечь терапевта или членов группы в игру в качестве Спасителей. Любого терапевта, который упускает это из виду и готов проводить терапию с ПГ игроком без заключения контракта или четко оговоренного терапевтического соглашения (см. главу 15) либо полагает, что обсуждение детских переживаний или анализ сновидений способны принести какую-то пользу, ждет неминуемое и серьезное разочарование.

Попытка помочь сопротивляющемуся ПГ алкоголику в его проблеме с выпивкой — вероятно, самый фрустрирующий и неблагодарный опыт, с каким может столкнуться любой человек, оказывающий помощь. Эта попытка по своей сути безнадежна, а когда она связана с ПГ игроками, становится совершенно очевидно, что ни один терапевт не должен начинать терапию с алкоголиком без обстоятельного соглашения или контракта. В главе 15 я обсужу контракты во всех подробностях. Здесь же достаточно сказать, что контракт — это инициируемый пациентом взаимно согласованный план, согласно которому терапевт берется лечить алкоголика, а тот соглашается полностью участвовать в этом процессе.

Чтобы проиллюстрировать попытку работы с ПГ алкоголиком без контракта, я опишу вам случай с Подмигивающим пациентом.

Мистера Лава, 36-летнего ПГ игрока, опередила его жена, пришедшая ко мне обсудить, что она может сделать в отношении его поведения. Это случилось много лет назад, в те дни, когда я еще был готов подробно обсуждать с партнерами алкоголиков, что можно сделать, чтобы тем помочь. Теперь я стал умнее. Если человек, живущий с алкоголиком, хочет поговорить со мной, я обычно отклоняю какую бы то ни было продолжительную дискуссию о том, как можно помочь алкоголику, вместо этого настаивая на том, чтобы мы обсудили, как можно помочь человеку, пришедшему за советом. Что касается миссис Лава, то после короткого обсуждения я посоветовал ей, чтобы она пригрозила оставить своего мужа в качестве маневра, который должен побудить его к терапии.

Она так и поступила, и в результате одним солнечным утром я удостоился от мистера Лава телефонного звонка, в котором он просил назначить ему прием. С самого начала мистер Лава обращался со мной в беззаботной, дружеской манере: «Привет, док, как дела, что новенького? Могу я закурить?» Я был тогда еще неопытен и предположил, что будущий пациент заинтересован в том, чтобы избавиться от своего алкоголизма. После краткой лекции об опасностях, которые таит для меня пассивное курение, мы начали обычное исследование «причин» его пьянства. Мистер Лава был разговорчивым и проявлял интерес, так что мы хорошо сработались. Он перестал пить и продолжал вести трезвый образ жизни неделя за неделей.

Однажды, когда я встретил его в приемной, мистер Лава добавил к своей обычной дружеской манере подмигивание. Я заметил это, но ничего не сказал, хотя его действие вызвало у меня явное чувство дискомфорта. Отныне каждую неделю мистер Лава приветствовал меня подмигиванием. Это продолжалось в течение нескольких месяцев, во время которых он продолжал делать успехи и оставаться трезвым. Я ни разу не спросил пациента, что означают его подмигивания, и продолжал проводить терапию.

Затем совершенно неожиданно я обнаружил, что мистер Лава пьет уже несколько недель. Выяснилось, что приблизительно в то же время, когда он начал мне подмигивать, он стал пить и продолжал делать это между нашими встречами. Вероятно, он не употреблял алкоголь в течение 24 часов перед нашими сеансами, чтобы скрыть факт своего пьянства. Из-за своей неопытности я не заметил признаки (запах, цвет кожи, речь, нетвердая походка), которые не ускользнули бы от меня сегодня. Обманутый столь явным образом, я почувствовал себя полным глупцом и понял, что исполнил роль Простака в игре «Алкоголик». Мистер Лава больше не появлялся на терапевтических сеансах, а я извлек несколько ценных уроков.

Никогда не проводите терапию без контракта.

Всегда спрашивайте клиента о том, не пьет ли он, и сохраняйте определенную подозрительность в отношении его трезвости.

Клиенты, которые подмигивают и пользуются другими едва уловимыми шутливыми жестами, часто демонстрируют, что терапевт рискует стать наивной Жертвой/Простаком.

Начнем с того, что алкоголики всегда являются трудными клиентами, даже если они по-настоящему хотят лечиться. ПГ алкоголики же, как правило, совершенно не заинтересованы в терапии, и большая часть терапевтических сеансов с ними — пустая трата времени. Терапевт, обнаруживший, что «проводит терапию» с ПГ алкоголиком, который, как ему кажется, не проявляет искренности, должен, вероятно, при первой же возможности предложить прекратить сеансы.

«Мистер Смит, я полагаю, у вас проблема с употреблением алкоголя, но вы считаете иначе. Возможно, вы правы и мы попусту тратим время на этих сеансах. Давайте прекратим наши встречи через пару недель».

Если пациент принимает это предложение, ситуация проясняется: терапия была частью игры, которой настал конец. Если он начинает колебаться и хочет продолжить, следующим шагом должно стать заключение контракта.

Когда бы ПГ игрок ни обращался к врачу, жалуясь на серьезную болезнь, вызванную пьянством, его установка сводится примерно к следующему: «Боже, я болен. Кажется, я немного перебрал. Вам достаточно сделать мне укол в руку, дать таблеток и я буду в порядке». Эта установка сбивает с толку врачей, которые оценивают алкоголизм с точки зрения болезни и не способны понять, что он является игрой, а похмелье — это лишь фаза игры, в которой алкоголик временно исполняет роль Жертвы.

Берн указывает, что похмелье с его муками является существенным аспектом ПГ игры. Во время похмелья алкоголику кажется, что испытываемые страдания избавляют его от заслуженного гнева и наказания за дурные поступки. Любое осуждающее или неодобрительное слово со стороны человека, оказывающего помощь, будет рассматриваться как несправедливое и, вероятно, встречено с обидой и возмущением. «Как вы можете быть настолько жестоким? Разве не видно, что я умираю на ваших глазах? И вы еще называете себя врачом?» Эта ситуация иллюстрирует дилемму врача. Он может выбрать одну из трех возможностей: стать Преследователем, Спасителем или, если он не очень порядочный человек, просто деловым Посредником, поставляющим лекарства.

Однако ПГ алкоголики редко заинтересованы в причинении себе необратимого вреда, поскольку их основной компенсацией являются награды, которыми сопровождаются бесконечные вечеринки, излияние гнева и сексуальные шалости.

Когда ПГ игрок начинает чувствовать разрушительное действие алкоголизма, он или она часто прекращают пить. Это может продолжаться несколько лет, включая серию безуспешных попыток, но встречается множество людей, которые некогда были алкоголиками, но затем вели трезвый образ жизни и не напивались или позволяли себе пропустить рюмку либо даже культурно выпить в течение многих-многих лет. Вероятно, они были ПГ алкоголиками, в конце концов решившими перестать выражать свои бунтарские, гневные и сексуальные импульсы посредством алкоголя. ПГ алкоголизм напоминает поведенческий паттерн импульсивных, юношеских лет, часто изживающий себя ввиду низкой эффективности по мере того, как человек становится более зрелым. Именно эта особенность отличает ПГ от игры «Выпивоха», которая будет обсуждаться в следующей главе.

ПГ — это игра в бунтарство. Она представляет собой одну из семейства разыгрываемых на разных территориях игр, где люди бунтуют против суждений игроков, старающихся показать себя «более благочестивыми, чем вы» (более опрятными, более деятельными, более стройными, чем вы, и т.д.). Она связана с игрой «Горячий и гордый», в которую играют бунтующие студенты по всему миру. Поскольку все игры этого семейства — просто проявления реакции, направленной против деспотичных суждений окружающих, они отчасти являются выражением здоровой личности, несмотря на то что в некоторых из своих аспектов подобные действия могут быть для человека деструктивными.

Чтобы помочь любому игроку в этом семействе игр, помощник должен признать позитивную мотивацию, присутствующую в поведении игроков. Полезно вспомнить, что позитивные социальные движения выросли именно из подобного бунтарства. «Черное прекрасно», «Гомосексуализм — это нормально», женское движение, восстание на площади Тяньаньмэнь — любое движение за освобождение начинают люди, бунтующие против деспотических суждений и решений, принимаемых обществом. На ранних этапах подобных движений этот бунт, который может быть вполне оправданным, всегда отличается неопределенностью, импульсивностью, иррациональностью и часто деструктивен для участников и окружающих.